– Но я оторвался от хвоста на парковке, – перебил албанец.
– Да… и оставил там долбаный «гольф».
– Ничего страшного, потом заберу.
Пропустив его реплику мимо ушей, Веннер обрушил свой гнев на русского:
– Твой идиот-братец привлек внимание полиции, потом угодил в аварию, в результате легавые наложили лапу на ноутбук с нашим фильмом про д’Эта. И ты спрашиваешь, где вы облажались?
Русский молчал.
– Поступим так, – примирительно произнес Веннер. – Сейчас отснимем кино с супругами Брайс, избавимся от них и свалим. Сначала обеденным рейсом в Париж, а оттуда рванем дальше. Все ясно?
Подельники нехотя кивнули.
– Где будем снимать? – спросил албанец.
– Здесь, в этой комнате. У меня возникла парочка занятных идей. Мистер Брайс доставил нам массу неприятностей, пусть помучается. Но сначала мы развлечемся на его глазах с миссис Брайс. Роман, – обратился Веннер к русскому, – тащи их сюда. Ноги освободить, рот заклеить скотчем. Обожаю его срывать.
При мысли о том, что он сделает с Брайсами, Веннер воодушевился и что-то замурлыкал себе под нос.
– Том!
Приглушенный, настойчивый оклик жены заставил его встрепенуться. Проклятье! В дальнем конце склада вновь обозначился прямоугольник света. К ним шагнул высокий худой мужчина в черном. Выходец из Восточной Европы.
Том юркнул на пол, закрывая собой светящийся экран наладонника. Быстро нащупал его руками и, отыскав кнопку питания, с силой надавил. Мелькнула нелепая мысль: может, иностранец явился выплеснуть ведро? Том прижал руки к бокам, стиснул ноги в попытке изобразить из себя связанного и замер. Луч фонаря постепенно приближался.
И вдруг ударил прямо в лицо.
– Мистер Брайс, я вести вас наверх. Вы с миссис Брайс станете кинозвезды!
Тома затрясло. Сейчас мужчина увидит, что шнуры разрезаны. Только слепой не увидит!
– В каком смысле «кинозвезды»? – надтреснутым от страха голосом спросила Келли.
Мужчина направил на нее фонарь:
– Хорош болтать! Может, перепихнемся по-быстрому? Мистер Брайс, хотите глядеть, как я трахаю вашу жену?
Ужас мгновенно сменился яростью.
– Только тронь ее – убью!
Мужчина повернулся к нему и рявкнул:
– Сказал, хорош болтать! – (Луч резанул Тому по глазам.) – Заткнись! И не сметь мне угрожать!
Он опустился на четвереньки. Раздался треск отрываемой липкой ленты, и Том сразу догадался, что будет дальше. Щурясь от слепящего света, он различил склонившийся над ним силуэт. Почуял запах одеколона – острый, мужской.
Том подобрался.
У него только одна попытка. Он толком не продумал, как будет действовать, но знал, что должен попытаться.
Мужчина держал в руках широкую полоску скотча.
– Закрой рот.
– А можно высморкаться? – попросил Том.
– Никаких сморкаться!
– Сейчас чихну!
Последовала секундная заминка, однако ее хватило.
Том откатился в сторону, двумя руками сжал ведро, приподнял и, повернувшись, наткнулся взглядом на фонарь. Келли лежала левее, вне зоны досягаемости. Собравшись с силами, Том выплеснул содержимое ведра в ореол света.
Он сразу почувствовал болезненное покалывание – капли кислоты попали на кожу, – но едва обратил на это внимание, оглушенный чудовищным агонизирующим воплем.
Фонарь полетел на пол. Мужчина хватался за лицо. Надо добраться до него, пока он еще в зоне досягаемости.
Надо!
Словно профессиональный регбист, Том кинулся вперед, хотя прекрасно понимал, что пол залит кислотой. Ну и плевать. Это единственный шанс. Руки едва не вылетели из плечевых суставов, и все же каким-то чудом ему удалось поймать мужчину за щиколотку, прежде чем цепь натянулась до предела.
Мужчина повалился на него, корчась, визжа, жалобно воя. Келли тоже кричала:
– Том! Том! Том!
– Помогите! – надрывался русский. – Умоляю, вы помогать! Умоляю, помогите!
Он истошно завыл и принялся извиваться, стараясь отползти от Тома.
Русский собрался вести их наверх. Значит, у него должны быть ключи от кандалов. Подобрав фонарь, Том с силой обрушил его на затылок мужчины. Стекло разбилось, свет погас. Русский молча распростерся на полу, тишину нарушало слабое шипение, исходившее от его головы. В воздухе запахло горелой кожей и волосами. К горлу подкатила тошнота; кислота наполнила помещение невидимой едкой дымкой. Келли закашлялась.
Отыскав наладонник, Том включил дисплей и обшарил карманы русского. Пальцы мгновенно нащупали колечко с двумя ключами. Дрожа от потрясения и страха (в любую секунду на склад мог нагрянуть кто угодно), он встал, наклонился и высветил замок на браслете. Ключ в трясущихся руках ходил ходуном и не попадал в скважину.
«Господи, ну давай же, давай!»
Наконец ключ угодил куда надо. Но не повернулся.
«Наверное, нужен другой», – сообразил Том.
Со вторым все получилось гораздо быстрее. Щелкнул замок, и через секунду Том, прихрамывая, заковылял к Келли. Ладони горели, но он не обращал внимания.
– Люблю тебя, – шепнул он, склонившись над женой.
Парализованная шоком, она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Том отстегнул наручник и занялся крепко связанными ногами. Руки тряслись, тугой узел не поддавался. После второй и третьей попытки тоже.
– Родная, ты как?
Молчание.
– Родная?
Тишина.
