– Сейчас вылетит птичка! – объявил Веннер.
Синоптик вконец растерялся. Стоявший рядом с толстяком русский вскинул видеокамеру.
Албанец метнулся вперед и одним ударом ладони сломал Синоптику шею.
Отдел дактилоскопии занимал одно из самых больших помещений в Суссекс-хаусе. На первом этаже, неподалеку от киберотдела, тихо бурлила деятельность; в воздухе витал едва уловимый запах типографской краски.
Дерри Блейн, один из ведущих дактилоскопистов, чье рабочее место располагалось в относительном центре лабиринта столов и оборудования, вывел на экран лучший отпечаток, добытый Джо Тиндаллом с зеркала в «фольксвагене». Грейс с Тиндаллом маячили за спиной эксперта и тоже смотрели на монитор.
Блейн, лысеющий мужчина в очках, походил на доброго дядюшку, а спокойная манера держаться внушала доверие. Он защелкал по клавиатуре, и на экране возник полный набор из десяти отпечатков. Новый щелчок, и у Грейса екнуло сердце. Отпечатки сменились фотографией того самого мужчины, водителя «гольфа». Спутника Джейни Стреттон из «Карма-бара».
– Есть совпадение, – сообщил Блейн. – Я пробил через национальную базу. Вашего парня взяли на карандаш после драки в брайтонском ночном клубе «Эскейп». Составили протокол и отпустили. Зовут Мик Лювич, албанец, без постоянного места жительства.
– Что еще? – спросил Грейс.
– Смотри, какая штука. – Блейн снова застучал по клавиатуре. – В национальной криминалистической базе данных есть отметка, что им интересуется Интерпол.
Грейс воодушевился.
– Я ввел в международный поиск полный комплект его отпечатков – все десять, по-другому нельзя, – и меня вывели вот на этого красавчика.
Блейн нажал еще пару клавиш, и на экране возникла сделанная по пояс фотография невероятно тучного мужчины с непропорционально маленькой на фоне грузного тела головой и седыми, уложенными гелем волосами, стянутыми в поросячий хвостик.
– Знакомьтесь, Карл Веннер. Также известен под именем Джонас Смит. Очень любопытный тип. Служил в армии США. Карьеру начинал пилотом вертолета во Вьетнаме. За боевое ранение награжден «Пурпурным сердцем». Из-за проблем со здоровьем перешел из пилотов в радисты. Получил высокий пост в комитете по военным системам связи. А потом разразился скандал. Ну, вы помните – военного оператора и двух фотографов обвинили в съемках пыток и казней вьетконговцев для последующего распространения.
– Они снимали реальные убийства? – уточнил Грейс.
– Именно. Однако Веннер сумел выкрутиться и даже сохранить свой пост. Был переведен в разведывательное подразделение в Германию. А потом случилась Босния, и его отправили туда. Вскоре история с Вьетнамом повторилась. Веннер попал под трибунал, его обвинили в съемках казней военнопленных и распространении записей на международном рынке любителей снаффа.
– Серьезно?
– Серьезнее некуда. Веннер – конченый подонок. Такую мразь еще поискать. Хороший адвокат его отмазал, но осадочек остался, с военной карьерой пришлось проститься. Потом его имя всплывает в связи с международной сетью, занятой распространением детской порнографии и базирующейся в Атланте. Но есть один нюанс – детей не только насиловали на камеру, но и убивали. Среди жертв преобладали ребятишки из Азии, Индии, хотя белые тоже попадались.
– Умеешь ты, Рой, собирать сливки! – с присущим ему черным юмором резюмировал Тиндалл.
– А то. Приходи как-нибудь ко мне на ужин.
– Жду приглашения.
– Ну и что с ним стало? – обратился Грейс к Блейну.
– Веннер скрылся. Исчез с радаров ФБР. А потом… три года назад, объявился в Турции. Далее – Афины, Париж. Там он наладил миленькую сеть по производству снафф-фильмов. В итоге французская полиция нагрянула в квартиру в Шестнадцатом округе Парижа, изъяла кучу оборудования и задержала подельников Веннера, хором утверждавших, что банду возглавляет именно он. С тех пор о нем ни слуху ни духу.
– А как Веннер связан с Лювичем?
– У Интерпола есть представитель в Лондоне, детектив-сержант Барри Фарьер. Я дам тебе его номер.
– Спасибо, Дерри, отличная работа! И в столь короткие сроки!
Из-за пробок Грейс добрался до Главного управления на двадцать минут позже, чем планировал. Впрочем, Тиндалл едва ли доехал быстрее. На все про все у Блейна было минут пятнадцать.
Поднявшись в свой кабинет, Грейс первым делом связался с группой наружного наблюдения, следившей за «гольфом», – водитель не появлялся. Он уже собирался звонить сержанту Фарьеру, но тут мобильный ожил. На том конце раздался пронзительный, возбужденный голос Гарри Фрейма.
– Какие новости? – спросил ясновидящего Грейс.
– Не знаю, насколько это поможет, но я видел часы.
– Часы? В смысле, наручные?
– Именно! – Фрейм буквально захлебывался от восторга. – Наручные часы! Это очень важно. Часы приведут тебя к чему-то существенному в деле, которое ты расследуешь.
– А если поточнее? – озадаченно нахмурился Грейс.
– Извини… добавить мне нечего. Повторюсь, я не знаю, насколько это поможет.
– Марку не назовешь?
– Нет. Но вроде дорогие.
– Дорогие?
– Да.
– Мужские или женские?
– Мужские. И по-моему, далеко не в единственном экземпляре.
