По логике, первым под подозрение попадал ее бывший бойфренд, Джастин Ремингтон, однако, если верить тому, что рассказал отец Джейни, парень не при делах. Белла Мой неплохо разбирается в людях, более внятное мнение о Джастине сложится, как только она с ним побеседует – сегодня, если ей удастся его отыскать. Возникни у нее хоть малейшее подозрение, Грейс лично устроит ему допрос, однако чутье подсказывало: Джастин Ремингтон не убивал Джейни. А кто тогда? Зачем? Где скрывается убийца? Рыщет поблизости, чтобы нанести новый удар?
Накануне вечером после встречи с Брентом Маккензи Грейс закупился фиш-энд-чипс с маринованным луком, устроился в практически безлюдном штабе и, запивая ужин терпким чаем из автомата, изучил материалы, подготовленные для него Ханной Локсли, стенографисткой группы.
Он долго разглядывал фотографию Джейни Стреттон, а после сосредоточился на двух стендах. На первом висел увеличенный фрагмент карты Пис-Хейвена с двумя обведенными красным точками, где были обнаружены отрубленная кисть и обезглавленное тело. Кроме того, к стенду были пришпилены снимки тела, сделанные на месте обнаружения трупа и после вскрытия, включая фотографию жука в заднем проходе убитой. Каждая деталь запечатлелась в памяти так ярко, что Грейс содрогнулся от отвращения.
«Что случилось с тобой вечером вторника, Джейни Стреттон? И кто такой Антон? Это его рук дело?»
Мысли Грейса перескочили на Дерека Стреттона. В Великобритании девяносто пять процентов убийств совершают родственники жертвы или ее близкие. Какова вероятность, что они с Брэнсоном не разглядели в отце Джейни двойного дна? Может, что-нибудь в нем выдавало человека, способного зверски зарезать единственную дочь? За годы работы в полиции Грейс четко усвоил: бывает всякое. Однако Дерек Стреттон казался искренним и производил впечатление скорбящего, убитого горем отца; в его ауре не было ничего от убийцы.
На приборной панели ожила рация. Они уже выехали за пределы вещания суссекской полиции и сейчас поймали волну Бромли, где экипаж ДПС срочно вызывали на место аварии.
– Почти добрались, – убавив громкость, сообщила Эмма-Джейн. – После кольцевой развязки вторая улица слева.
Внезапно с затаившихся до сей поры небес на землю обрушился ливень. Он хлестал по лобовому стеклу, барабанил по капоту, градом камней стучал по крыше. Нащупав нужный регулятор, Грейс включил дворники; те задвигались сначала медленно, потом быстро, превращая дождевые потоки в мутную пленку, и Грейсу пришлось максимально напрягать зрение, пока видимость не прояснилась.
– Любишь насекомых? – поинтересовался Грейс.
– Не особо, – поморщилась Эмма-Джейн. – А вы?
– Мягко говоря, не фанат.
Следуя указаниям попутчицы, он повернул налево – на улицу, застроенную еще в тридцатые домами на две семьи и так похожую на ту, где обитал Грейс. В конце виднелось небольшое промышленное здание, а дальше дорога ныряла под железнодорожный мост. По левую сторону тоже тянулись коттеджи на две семьи и вереница магазинов.
– Нам сюда, – объявила детектив-констебль.
Грейс сбавил скорость, высматривая, где бы припарковаться. «Форд» медленно полз мимо пекарни, аптеки, мимо уличного развала, где торговали всяким хламом, от шатких стульев и детской машинки до стола из сосны; мимо медицинского центра и магазина спорттоваров. Рядом с ним, судя по выставленным в витрине пустым клеткам, располагался зоомагазин, вывеска наверху гласила: «ЭРРИДЖ И РОБИНСОН, ИМПОРТ И ПОСТАВКИ».
Оставив автомобиль в парковочном кармане чуть поодаль, они под дождем поспешили обратно; Эмма-Джейн держала над головой коричневый конверт. Колокольчик над дверью в магазин встретил их громким «дзинь».
Грейса с порога ошеломил запах: едкий, отвратительный, лишь слегка приглушенный ароматом опилок. Все тускло освещенное пространство от пола до потолка занимали террариумы; внутри, в слабых лучах ультрафиолета, копошились насекомые. Заглянув в ближайшую клетку, Грейс увидел два шевелящихся рога огромного жука, чьи внушительные габариты и непосредственная близость здорово действовали суперинтенданту на нервы. Попятившись, он вытер со лба дождевые капли и хмуро посмотрел на констебля, как бы говоря: «Куда ты меня притащила?»
В следующую секунду в глаза ему бросился паук, точнее, его мохнатая, желтая с черным лапа, за которой последовали вторая, третья. Тремя стремительными прыжками паук пересек террариум. Он был просто громадный, и с вытянутыми лапами не поместился бы на обеденной тарелке.
Эмма-Джейн тоже наблюдала за насекомым; судя по выражению лица, ей было явно не по себе. Впрочем, Грейс и сам недалеко ушел. Повсюду, куда ни повернись, виднелись крохотные глазки и подрагивающие усики. От невыносимой вони к горлу подкатывала тошнота.
Дверь, ведущая вглубь помещения, распахнулась, и среди нагромождения клеток возник тощий коротышка далеко за сорок в коричневом комбинезоне и белой, застегнутой на все пуговицы рубашке, но без галстука. Из-под кустистых, похожих на шевелящихся гусениц бровей поблескивали настороженные глаза.
