Грейс разинул рот. Глядя на Поттинга, не угадаешь, то ли он совсем дурак, то ли, наоборот, слишком умный. Впрочем, по опыту работы с сержантом напрашивался вывод, что тот умудрялся сочетать в себе оба качества.
Брэнсон, вырядившийся сегодня в дорогущую кожаную куртку поверх черной футболки, записывал в блокнот номер.
– Перезвоню через десять минут. Нет, вам совершенно не о чем волноваться. Спасибо.
В штабе воцарилась тишина, все взгляды устремились на Гленна.
– Возможно, еще одна ниточка, – сообщил он, повесив трубку.
– Толковая?
– Из таксофона звонил мужчина. С домашнего побоялся. Но его спугнула припаркованная неподалеку машина. Он решил подойти к ней, проверить. Я наберу его ровно через десять минут.
Брэнсон посмотрел на часы – массивный прямоугольник из нержавеющей стали, успевший до тошноты надоесть окружающим. Каждому встречному и поперечному Гленн рассказывал, что такие носят русские подводники, а он приобрел красавцев в элитном брайтонском бутике. Ни до, ни после Грейсу не доводилось видеть таких гигантских наручных часов.
С тех пор как в среду обнародовали информацию об убийстве Джейни Стреттон, в полицию поступило более двухсот пятидесяти звонков. Каждый из них предстояло отработать, однако вероятность наткнуться на по-настоящему ценные сведения сводилась к минимуму. А сегодня, после публикации в «Аргусе» заметки про жука-скарабея – завтра ее, без сомнения, подхватят все национальные газеты, – количество звонков вырастет в разы, и следственная группа будет зашиваться, отделяя немногочисленные зерна от плевел.
– Очередная пустышка? – поинтересовался Грейс.
– Он сказал, что был свидетелем убийства Джейни Стреттон.
Грейс сидел за рулем гражданского, без опознавательных знаков, «форда-мондео», рядом с ним на пассажирском сиденье устроилась Эмма-Джейн Бутвуд в элегантном темно-синем костюме-двойке и светло-голубой блузке; на коленях у девушки, поверх большого коричневого конверта, лежала распечатанная из интернета карта с маршрутом.
Обычно в длительных поездках Грейс старался наладить контакт с младшими членами группы, однако сегодня его одолевали другие заботы (злость на неприемлемое поведение Нормана Поттинга казалась так, мелочью), поэтому разговор не клеился. Эмма-Джейн немного рассказала о себе: ее отец владел рекламным агентством в Истборне, а младший брат несколько лет назад поборол опухоль мозга. Грейс услышал достаточно, чтобы разглядеть человека за фасадом молодой, амбициозной сотрудницы полиции, какой она представала на работе. Сам суперинтендант предпочитал помалкивать – после нескольких попыток завязать беседу Эмма-Джейн уловила намек, и дальше они ехали в тишине.
На скорости ровно семьдесят пять миль в час «форд» двигался против часовой стрелки по магистрали М25. Грейс откровенно недолюбливал эту дорогу – из-за постоянных заторов водители прозвали ее самой огромной парковкой в мире; однако субботним утром автомобили радовали своей немногочисленностью, а их поток – размеренностью. Такая прекрасная на первых порах погода постепенно портилась, небо окрасилось в зловещий угольный оттенок. Накрапывал дождик, но очень мелкий – не повод включать дворники. Грейс едва обратил внимание на капли на лобовом стекле, поскольку вел на автопилоте, а его мысли были заняты расследованием.
Джейни Стреттон убили во вторник вечером, сегодня суббота, а у них по-прежнему нет ни головы, ни мотива, ни подозреваемого.
Ни единой чертовой зацепки.
Вдобавок Элисон Воспер сообщила, что в понедельник к брайтонскому уголовному розыску присоединится Кассиан Пью – выпендрежник из столичной полиции в одном звании с ним. Грейс не сомневался: помощник главного констебля только и ждет, когда он совершит промах, после чего его вышибут пинком под зад, освободив место для Пью, с его золотистыми волосами, ангельскими голубыми глазками и проникновенным, как бормашина, голосом.
Воспер наверняка захочет обеспечить новому протеже – а именно таковым виделся Пью – быстрый карьерный рост, а что может быть лучшим трамплином, чем громкое убийство и полное фиаско действующей следственной группы?
Больше всего Грейса озадачивало, почему с жертвой расправились таким зверским способом (казалось, удары наносили в состоянии полного аффекта), но при этом на теле не обнаружено никаких следов сексуального насилия. Неужели они нарвались на настоящего психопата, шизофреника вроде Питера Сатклиффа по прозвищу Йоркширский Потрошитель, якобы слышавшего глас Божий, который велел ему убивать проституток?
Или Джейни Стреттон успела нажить заклятого врага?
