Официант принес им меню, две внушительные кожаные папки. Грейс не глядя положил свою на стол, Клио последовала его примеру.
– Нет, не чересчур. – Он беспомощно развел руками, гадая, с чего начать. – Я всегда говорю об этом открыто – может, даже слишком. По мне, чем больше народу знает, тем лучше: вдруг в один прекрасный день человек услышит мою историю и что-нибудь вспомнит.
– Как ее звали?
– Сэнди. – Грейс протянул пачку Клио, а когда та покачала головой, вытащил сигарету.
– Слухи не врут? Она действительно исчезла без следа?
– На мое тридцатилетие.
Он помолчал. Вся боль вернулась.
Клио терпеливо ждала, но потом не выдержала:
– На твое тридцатилетие…
– Я ушел на работу. Вечером мы собирались с друзьями в ресторан, чтобы отпраздновать. Утром Сэнди была в прекрасном настроении, мы обсуждали, куда поедем летом в отпуск, – она хотела на итальянские озера. А вечером я приехал – и не застал ее дома.
– Она взяла какие-нибудь вещи?
– Пропали только ее машина и сумочка. – Грейс прикурил от зажигалки «Зиппо», подаренной Сэнди, и сделал солидный глоток скотча.
Говорить на свидании о Сэнди казалось неправильным, однако ему хотелось быть максимально откровенным с Клио – рассказать ей все, вплоть до мельчайших подробностей. Причем не только о Сэнди, но и о себе. Удивительным образом Клио располагала к искренности. Располагала, как никто другой.
– Машина и сумочка? – нахмурилась она. – Их потом нашли?
– Машину обнаружили на временной стоянке аэропорта Гэтвик. Однако Сэнди так и не воспользовалась ни одной из своих кредитных карточек. Последние трансакции датируются днем ее исчезновения: семь фунтов пятьдесят пенсов в аптеке «Бутс» и шестнадцать фунтов сорок два пенса – на заправочной станции «Теско».
– Получается, она взяла только сумочку? Ни одежды, ничего?
– Нет.
– А камеры наблюдения?
– Тогда они еще не висели на каждом углу. Единственную запись мы получили с заправки. Сэнди была одна и выглядела прекрасно. Старик на кассе хорошо ее запомнил, потому что всегда обращает внимание на красоток. Они даже поболтали, и напуганной она ему не показалась.
– Сомневаюсь, что женщина способна вот так, без предупреждения бросить все и сбежать, – протянула Клио. – Если только…
– Если только? – подстегнул Грейс.
Клио взглянула на него в упор:
– Если только ей не надоело жить с домашним тираном. – Она улыбнулась и ласково добавила: – Но ты не производишь впечатления домашнего тирана.
– Думаю, ее родители до сих пор считают, что я убил жену и закопал в подвале.
– Серьезно?
Грейс осушил бокал.
– Почему нет, если другие варианты исчерпаны?
– Они обвинили тебя в открытую?
– Нет, они милейшие люди и никогда бы так не поступили. Однако у них все написано на лице. Они периодически приглашают меня выпить или пообедать – якобы затем, чтобы поддерживать связь, – но по факту им нужна информация, а мне толком нечего сказать. И всякий раз в их глазах читается: «Тебе еще не надоело врать?»
– Какой кошмар, – пробормотала Клио.
Грейс разглядывал браслеты на запястье собеседницы и восхищался ее безупречным вкусом во всем.
– Сэнди – единственный ребенок. С ее исчезновением их жизнь рухнула. Я регулярно наблюдаю подобное на работе. Людям необходимо цепляться за что-то, изливать эмоции. – Он снова затянулся и стряхнул пепел на скомканную бирку. – Ну хватит обо мне. Теперь ты рассказывай. Хочу послушать про другую Клио Мори.
– Другую Клио Мори?
– В которую ты превращаешься, когда выходишь из прозекторской.
– Рановато, – поддразнила она. – Я еще с тобой не закончила, даже близко нет.
Заметив, что Клио тоже допила коктейль, Грейс жестом подозвал официанта и попросил повторить, после чего повернулся к спутнице:
– Извини, твоя очередь отвечать на вопросы.
Она скорчила недовольную гримаску, чем вызвала у него улыбку.
– Хочу понять, почему самая красивая на свете женщина торчит в морге, выполняя самую жуткую на свете работу.
– Изначально я выучилась на медицинскую сестру в Саутгемптонском университете, однако медсестра из меня не получилась. Наверное, терпения не хватило. Потом меня занесло в морг при местной больнице, и буквально за пару недель я вдруг осознала – ох, не знаю, как описать, – почувствовала: вот мое место. Читал Чжуан-цзы?
– Ха, я всего лишь неотесанный коп из Брайтона, далекий от заумных книжек. Кто такой Чжуан-цзы?
– Китайский философ-даоист.
– Точно! Как я мог забыть.
Клио провела пальцем по кубику льда на дне бокала и брызнула в Грейса водой.
– Хватит надо мной издеваться!
Холодная капля угодила ему в лоб, и Грейс вздрогнул.
– Я не издеваюсь.
– Нет, издеваешься!
– Лучше скажи, о чем вещал твой Чжуан-цзы!
– Он говорил: «Там, где гусеница видит конец света, создатель видит бабочку».
– Значит, ты превращаешь трупы в бабочек?
– Если бы.
Из ресторана они ушли последними. Грейс так увлекся беседой с Клио – и так напился, – что не заметил: помещение опустело полчаса назад, а персонал терпеливо ждет, пока они наговорятся.
Клио потянулась взять счет, но Грейс оказался проворнее.
– Ладно, – кивнула она. – Но в следующий раз плачу я.
