Но потом ему вспомнились нотки зависти в ее голосе на обратном пути, ее ответ на вопрос, хотела бы она жить в таком огромном доме, как у Анджелидса.
«Почему нет, если к нему прилагается целый штат прислуги? Рано или поздно мы поселимся в таком. Я в тебя верю».
Тому так и не хватило духу признаться, что им, возможно, придется продать дом и переехать в жилье попроще. Он не знал, как преподнести горькую пилюлю, не хотел видеть боль в ее глазах, а больше всего боялся выставить себя неудачником.
Господи, любимая, где же ты?
Том встал и принялся мерить шагами спальню; внутри у него все похолодело от страха. Без двадцати пять. Мелькнула мысль позвонить родителям Мэнди Моррисон и спросить, благополучно ли та добралась до дома. Впрочем, если бы девочка не вернулась, ему бы уже давно оборвали телефон.
Том с гудящей головой лег на кровать в одежде, прислушиваясь, не раздастся ли за окном шум мотора, однако предрассветное безмолвие нарушал лишь щебет птиц. Минут через пять, наплевав на ранний час, он набрал номер Моррисонов; сонный глава семьи заверил, что Мэнди благополучно доставили домой примерно без четверти два.
Поблагодарив Моррисона, Том позвонил в справочную службу и выяснил номер суссекской областной больницы. Усталый женский голос в отделении неотложной помощи сообщил, что пациентка по имени Келли ночью не поступала.
Узнав через ту же справочную контакты суссекской полиции, Том позвонил туда. Его соединили с отделом дорожно-транспортных происшествий и после недолгого ожидания уведомили, что ни Келли, ни ее автомобиль в ночных сводках не фигурируют.
Что делать дальше, Том не знал.
Это было второе ночное дежурство Венди Солтер. Вчерашней выпускнице полицейского колледжа в Эшфорде, графство Кент, а ныне практикантке предстояло отслужить два года, прежде чем стать полноценным офицером. Без пары недель тридцатисемилетний констебль Фил Тейлор гнал полицейскую «вектру» с включенными проблесковыми маячками, хотя на пустой дороге эта мера явно была лишней.
Получив вызов из диспетчерской, они буквально за пару минут проехали через весь Брайтон-энд-Хов и сейчас находились меньше чем в миле от суссекского управления уголовного розыска. Напарники возвращались из ночного клуба «Эскейп» неподалеку от брайтонского побережья, где им пришлось утихомиривать пьяных драчунов, не поделивших счет.
Большая скорость опьяняла Венди – как будто катаешься на самом захватывающем аттракционе в мире. Многие офицеры испытывали аналогичные чувства и, судя по выражению лица Тейлора, он тоже относился к их числу.
В четверть пятого утра чернильную темноту неба прорезали первые полосы рассвета. В свете фар мелькнул перепуганный кролик – и исчез под капотом. Венди напряглась, предвкушая глухой удар, однако его не последовало.
– Чертов камикадзе, – весело констатировал Тейлор.
– По-моему, ты его не задел.
– Слышала, какой-то шизанутый американец написал кулинарную книгу по сбитым зверям?
– Такое возможно только в Америке.
Венди не доводилось бывать за океаном, все ее представления о стране складывались из калифорнийских чудачеств, о которых она смотрела и читала под заметным влиянием Майкла Мура.
За окном по правую сторону тянулись посадки, слева крутой склон вел к огням Брайтон-энд-Хова. Вписавшись в правый поворот, напарники увидели алое свечение.
На мгновение Венди приняла его за восход, но потом вспомнила, что они едут на запад. Алое пятно разгоралось все ярче, а потом до пассажиров «вектры» донесся запах.
Противный едкий запах горящей краски, резины и винила.
Тейлор затормозил неподалеку от пылающей машины, припаркованной в асфальтированном кармане посреди живописного местечка с красивой панорамой. Однако все, что видела констебль-практикант Венди Солтер, выбравшись из салона в положенной по инструкции фуражке, был густой удушливый дым, от которого слезились глаза. Она отвернулась, закашлялась; они с напарником бежали к автомобилю, пока их не остановил жар.
Вдалеке завыла сирена.
«Наверное, пожарные», – промелькнуло у Венди.
Вонь становилась невыносимой, от рева пламени закладывало уши.
Сквозь выгоревшие проемы окон хорошо просматривался салон. Венди с облегчением констатировала: пусто. Обогнув автомобиль, она взглянула на бампер и крикнула Тейлору:
– «Ауди»!
– Недавняя модель, если судить по решетке радиатора, – подхватил констебль.
– Это новая «А-четыре».
Тейлор уважительно покосился на напарницу.
– А ты жжешь. – В его голосе звучало невольное восхищение.
– До тех, кто поджег эту тачку, мне далеко, – парировала Венди.
– Дети, – выплюнул Тейлор. – Маленькие гаденыши. Спалить чью-то новую ласточку.
– Думаешь, юные угонщики?
– Сто процентов. Кто же еще?
В воскресенье писк будильника разбудил Грейса в половине седьмого. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Две таблетки парацетамола, запитые пинтой воды в пять утра, помогли не больше, чем первые две, выпитые несколькими часами ранее. Если точнее, совсем не помогли.
