Район оправдывал свое название, поскольку был на порядок тише и размереннее своего шумного, суетливого соседа. Граница между ними, отмеченная мемориалом павших в войне и цветной линией вдоль набережной, дальше становилась размытой и, петляя на север, терялась среди жилых домов.
Скромные трехспальные апартаменты Грейса в двухквартирном доме располагались на улице, ведущей прямиком к Кингсуэй, широкой двухполосной дороге, упиравшейся в набережную. Перебравшись на другую сторону, он миновал мокрые от росы лужайки, детскую площадку и две лодочные заводи в лагуне Хов, куда отец, страстный любитель собирать модели моторных лодок, водил маленького Роя и где даже доверял ему пульт управления.
Лагуна, чудившаяся ему такой огромной в детстве, сейчас казалась крохотной и запущенной. Ветхая карусель, ржавые качели, горка с облупившейся краской и бессменный киоск-мороженое. Лодки по-прежнему запирали, в заводи поменьше плавали утки, а в той, что побольше, – лебеди.
Обогнув лагуну, Грейс очутился на набережной – как и вчера, пустынной в столь ранний час, с выстроившимися в длинный ряд синими пляжными домиками. Пейзаж по левую сторону постепенно менялся. Пробежав вдоль унылых многоквартирных домов послевоенной постройки и невыразительных коттеджей, Грейс миновал спортивно-досуговый центр короля Альфреда, где сейчас полным ходом шло строительство, а дальше уже вовсю любовался эспланадой роскошных, выкрашенных преимущественно в белый цвет особняков эпохи Регентства с эркерами, балюстрадами и просторными галереями. Во времена правления принца-регента и королевы Виктории богатые лондонцы (они же – единоличные владельцы) съезжались сюда на выходные, однако с нынешними заоблачными ценами на жилье основная масса особняков превратилась в многоквартирные дома и гостиницы.
Пару минут спустя, почти поравнявшись с границей между Брайтоном и Ховом, Грейс различил справа две ржавые опоры, грустно торчащие из воды, – все, что осталось от очередного яркого воспоминания из детства, Западного причала, некогда оживленного и шумного, под стать Дворцовому в полумиле к востоку.
Отец, заядлый рыбак, частенько брал его на Дворцовый причал. По субботам – когда заканчивался футбольный сезон или наступал сезон выездных матчей – они спускались на промысловую платформу и нередко возвращались домой с солидным уловом хека, леща, камбалы, а если повезет, палтуса и даже окуня – в зависимости от прилива и погоды.
Но не рыбалка влекла маленького Роя на пирс, а многочисленные аттракционы: автодром, поезд-призрак, но в особенности старые деревянные автоматы, где за стеклом двигались картинки. Он всегда выпрашивал у отца монетки, чтобы скормить их своему любимому «Дому с привидениями», а потом целую минуту наблюдать, как под рев и скрежет механизмов распахиваются двери, включается и гаснет свет, появляются скелеты и призраки всех мастей, даже сама Смерть в черном плаще с капюшоном и косой в руках.
Грейс начал потихоньку выдыхаться, когда слева появилось уродливое здание развлекательного центра «Кингсуэст» – возведенное в шестидесятые, оно совершенно не гармонировало с прочей архитектурой побережья. Еще через несколько сотен ярдов обозначился великолепный фасад гостиницы «Старый фрегат». Грейс взбежал по лестнице набережной, пересек практически пустынную проезжую часть, промчался мимо гостиницы и, завернув на парковку, глянул время.
– Проклятье! – чертыхнулся он, осознав, как глобально облажался в расчетах.
Если хочет успеть на планерку к половине девятого – а успеть необходимо для моральной поддержки ребят, – у него есть минут двадцать пять, чтобы забежать домой и переодеться.
Вдобавок его мучила жажда, но заезжать в магазин было некогда. Грейс сунул в терминал парковочный талон, потом кредитку и быстро спустился по бетонной лестнице на нужный ярус, морщась от сильного запаха мочи и гадая, почему все парковки, где ему доводилось бывать, по совместительству использовались как общественные туалеты.
В восемь двадцать девять, за минуту до назначенного времени, Грейс поравнялся с первым оперативным штабом, сжимая в руках походный завтрак – недоеденный батончик «Марс» из автомата со снеками и стаканчик обжигающего кофе.
Торопливо проглотив шоколадку и сунув в рот мятную подушечку, чтобы замаскировать перегар, он спрятал упаковку жевательной резинки в карман и уже собирался толкнуть дверь, когда за спиной раздались шаги.
– Эй, старичок, как прошло свидание?
Обернувшись, Грейс увидел Брэнсона в кожаной, блестящей, как зеркало, куртке и с белыми «усами» от капучино, плескавшегося у него в стаканчике.
– Хорошо.
– Хорошо? И все? – лукаво поинтересовался Брэнсон.
Не переставая жевать резинку, Грейс застенчиво улыбнулся:
– Наверное, даже лучше, чем хорошо.
– Наверное? То есть ты не знаешь?
– Скорее, не помню: слишком много выпил.
– Вы переспали?
– Это было не такого рода свидание.
Брэнсон вытаращил глаза:
– Иногда ты такой чудила! Для чего, по-твоему, нужны свидания? – Его лицо расплылось в широкой ухмылке. – Потом расскажешь в подробностях. Кстати, она оценила твой прикид?
