— Ах ты боже мой… Что же это, а?.. Посиди, не двигайся, я сейчас… — Ташбиби-хола побежала в комнату и тотчас вышла с чайником в руках. — Сполосни рот, детка. Вот так, хорошо… Теперь выпей побольше воды и заложи в рот два пальца. Сразу же полегчает. Не качай головой, а делай, что тебе говорят!..
Потом старуха присела рядышком с внучкой и, обняв ее за плечи, влажным полотенцем вытерла ей лицо, плеская из пригоршни, смочила грудь, заставила выпить еще несколько глотков кипяченой водицы. И вскоре Хафиза успокоилась. Перестала дрожать. Бабушка помогла ей подняться и, придерживая за талию, повела в комнату, где уже успела разобрать постель.
— Ты, наверно, поела чего-нибудь несвежего. Это хорошо, что тебя стошнило. Тебе станет лучше теперь. Лежи, отдыхай, детка…
Старуха накрыла Хафизу легким пуховым одеялом. Принесла абдасту — узкогорлый медный кувшин с водой — и таз. Принудила обессилевшую внучку вымыть руки с туалетным мылом, умыться, семь раз прополоскать рот и столько же раз втянуть через нос воду. Помогла ей снять тесную юбку и блузку, подала платье свободного покроя. При этом она невнятно ругала тех, кто накормил ее внучку чем-то нехорошим…
— Может, позвать дохтура? — спросила она.
— Не надо. Я уже чувствую себя лучше, — сказала Хафиза.
— А что ты ела сегодня?
— Ничего не ела. Зашла с девочками в кафе, и мы взяли по коктейлю.
— Детка моя, что это за коктиль? Может, его приготовили из недоваренного мяса? Или это сырая рыба с невынутыми потрохами? Если тебе так захотелось коктиля, разве нельзя было его принести домой и съесть, хорошенько проварив? Я же всегда тебе говорю, не заходи никогда ни в какие столовые… Видишь, как теперь мучаешься…
— Будет вам, бабушка. Я хочу спать…
— Усни, детка, усни. А я пока ужин приготовлю…
Всякий раз, едва Хафиза закрывала глаза, перед ней возникал Умид. Она хотела посмотреть ему в глаза, но он все время избегал ее взгляда. Разговаривал не глядя. В чем-то упрекал ее. В чем же? Ах да, за то, что была в кино. Надо же, винил за то, что была с однокурсниками в кино! Если он сейчас так, что же потом?.. Никогда не думала, что человек может так измениться. Из-за пустяка…
В конце сентября — словно бы только вчера это было — Умид приезжал к Хафизе в Мирзачуль. На попутной грузовой машине приехал. В кузове. Студенты-медики каждый год ездят в подшефный совхоз помогать собирать хлопок. Хафиза уже больше недели жила в поселке, но не получила ни одного письма. А к другим и родители приезжали. Она заскучала, чувствовала себя одинокой и всеми забытой. Как же она обрадовалась, когда Умид пришел к ней прямо на поле! Разыскал ее. Сколько он исходил участков, пока нашел поле, где они собирали хлопок!
Все воскресенье они провели вместе. Умид помогал ей обирать ряды, усыпанные пушистым и чистым, как только что выпавший снег, хлопком. В тот день она собрала больше всех. Не оттого, что Умид был очень хорошим сборщиком. А у самой дело спорилось. Умид вызвался было соревноваться с ней, но то и дело останавливался, хватаясь за поясницу, и до полудня смог насобирать не больше десяти килограммов. Ну и посмеялась же Хафиза над ним. А он только смущенно улыбался и виновато разводил руками…
А в обед они ели из одной алюминиевой миски макаронный суп, сваренный в огромном закопченном казане и густо пропахший дымом.
Пока сборщицы отдыхали на хирмане[19], Умид заговорил с бригадиром. Этот пожилой и хмурый на вид дехканин, видать, был не из разговорчивых. Сперва ограничивался односложными ответами «да» и «нет», а потом понял, что его собеседник, хотя по виду и городской, знает толк в земле и интересуется их делами не любопытства ради. Проникся к нему уважением, как к собрату по профессии, и рассказал, что их совхоз свои поля засевает в основном хлопчатником сорта 108-Ф. Однако на пятидесяти гектарах высажен и другой сорт. Отсюда недалеко, километрах в пяти. Если гость желает взглянуть, то он проводит его. Конечно, Умид сразу же заинтересовался. Только виновато взглянул на нее, на Хафизу, а она, смеясь, сказала: «Ладно уж, ступайте… только не задерживайтесь!»
Умид возвратился радостный, словно нашел клад. Оказывается, он и раньше слышал, что поля некоторых районов Мирзачуля засеиваются сортом С-8257. Но в институте находились люди, которые утверждали, что колхозники не хотят занимать свои поля этим «бесперспективным» хлопчатником. А теперь Умид увидел своими глазами огромные пространства, засеянные этим сортом. И на тех полях хлопка значительно больше, чем на других участках. Теперь он будет смело добиваться перед коллегами реабилитации этого растения, чтобы раз и навсегда отрубить от него определение — «бесперспективный».
Хафиза внимательно слушала его, но все равно не смогла запомнить всех названий. Сколько их там? 108-Ф, С-8257, Мутант… Ой, разве все упомнишь! А Умид увлеченно рассказывал о преимуществах одного сорта перед другим. Видать, очень уж ему хотелось, чтобы Хафиза поняла, как все это важно. И она, чтобы не огорчить его, согласно кивала головой, делая вид, что все понимает. А сама украдкой любовалась им…
