– Беги! – Рон вложил в этот крик всю силу, которой владел. Его лицо начало изменяться, у Рона не было выбора, хотел он, чтобы Вера это видела, или нет, – скоро он будет выглядеть, как должен, но это будет страшно. Эйкен лишь на минуту осел, не понимая, что случилось, но нельзя было думать, что он так просто успокоится. Рон почувствовал нестерпимое жжение в руке, которой держал Эйкена за горло. Если Рон мог повелевать водой, то Эйкен был… мастером огня.
Рука Рона горела.
Вера каким-то образом смогла подняться и отбежать к воротам, она обернулась, – то ли хотела убедиться, что Эйкен еще в плену могучих рук Рона, то ли просто хотела еще раз увидеть это удивительное зрелище: две нечеловеческие сущности дерутся во дворе обычного американского дома… но инстинкт самосохранения взял верх. Вера, хромая (удар об изгородь не прошел гладко) выбежала из ворот.
Рон, который следил за ней, выждал еще мгновение, рука горела нестерпимо, и отпустил Эйкена. Эйкен, потеряв упор, упал на руки, перекатился и встал поодаль как ни в чем не бывало. Вокруг его головы и плеч, и ниже по всему телу плясали маленькие разряды электричества. Он тяжело дышал, его кожа покрылась потом. Он даже в этот момент был неотразим. Рон смотрел на него с чувством восхищения и грусти одновременно. Сам Рон тоже дышал тяжело, рука саднила, он решил не смотреть на нее.
– Что это, мать твою, было?
Эйкен был в ярости. Маленькие молнии по-над его телом окрасились в красный.
– Это Вера.
– Какая, мать ее, Вера? – Эйкен посмотрел в сторону ворот и, не увидев там никого, опять бросил взгляд на Рона. – Кто это? Какой ребенок?
– Ее маленькая дочка, Руни. Погибла примерно год назад, мать безутешна, ну, все как обычно. Но Вера видит Летополис во сне.
Эйкен опять тихо выругался.
– Рон, мы не оставляем следов. Это правило, оно неизменно и не будет меняться никогда. И наше «никогда» – совсем не похоже на «никогда» этих ребят. Ах, я никогда ему не дам! – цвет молний, горящих возле кожи Эйкена посветлел, он начинал успокаиваться. – А потом бац, и уже там суслики свистят.
– Эйк, ты невозможен. – Рону хотелось и смеяться, и одновременно плакать.
– Нет, я как раз очень даже возможен, – Эйкен опять нервничал, – очень даже возможен, чтобы прибирать за ними все это дерьмо.
– Смерть не дерьмо…
– Смерть именно дерьмо, Рон, – Эйкен сжал кулаки, – в ней ничего, слышишь? Ничего романтического. Это мерзкое окончание энергии, финал всего, и только такие, как ты…
– Что такие, как я?
– А то ты не знаешь! Такие, как ты, продолжают видеть в ней какой-то староанглийский роман, мать твою!
Рон не выдержал и расхохотался.
– Тебе еще и смешно?
– Ты сейчас ворчишь, как будто тебе сто лет.
– А мне и есть сто лет, мне вообще уже тысяча, даже не одна, – Эйкен издал какой-то звук, который должен был продемонстрировать максимум его раздражения. Типа низкого рычания, – что ты вот это вот все тут? Беседы в стиле Дарси. Я не то, я не се, я, видите ли, Царь и спутник. Ты чего от нее ждал? Что она полоснет по тебе и откроет врата Летополиса?
– Это было исключено.
– А я не так в этом уверен, – Эйкен обошел Рона и говорил с ним, стоя к нему спиной. Ворота вышли из поля зрения обоих.
– Откуда она вообще взялась тут, в Вентуре?
– Она нашла меня по видео.
– Что еще за видео? Ты о чем?
– Гас…
– Наш Гас?
– Ну чей еще… он, оказывается, снял меня на камеру телефона, когда случилась та авария у кампуса. И продал видео в новостной канал. Вера увидела меня по телевизору и приехала. Перепутать меня с кем-то было нереально.
– Да, ты у нас знатный жеребец.
Рон покачал головой, как бы говоря, ну невозможный, невозможный Эйкен.
– И она поняла, кто ты?
– Пришлось объяснить. Но в первый раз, мне кажется, она решила, что я просто слетел с катушек. А сегодня она была уже готова. Хотя и боялась.
Эйкен сосредоточенно ходил туда-сюда, меряя двор шагами. Из бассейна к нему робко потянулась тонкая ветка воды, которая словно хотела потрогать его за ногу, но Эйкен, даже не глядя на нее, послал в ответ короткую вспышку, мелкий огонь, – раздалось шипение, пошел пар, ветка воды мгновенно распалась на капли.
– Не подлизывайся, я думаю.
Эйкен еще некоторое время походил вокруг Рона, остановился и посмотрел на него словно впервые. Выглядел он сейчас не таким юным, как обычно. Не тысяча лет, конечно, но много…
– Ты реально сейчас думаешь, убить ее или нет?
Эйкен моргнул от неожиданности.
– Нет, я так уже не думаю.
Вот это «уже», ну да.
– Рон, ты справишься с переходом?
Рон слегка вздрогнул. По его красивому лицу словно прошла трещина, обозначившись мелкими морщинками в уголках рта и глаз. Как по прекрасной античной вазе, чья глазированная поверхность не выдержала хода времени…
– Когда?
Голос Рона был тихим, но Эйкен услышал каждый оттенок звука.
– Завтра. Скорее всего завтра. Мы не знаем точных дат, но…
– …но куда уж дальше, да, я понял.
