Звук голоса Эйкена отдавался в ушах у Рона далеким эхом. Он слышал как бы и сам голос, и его эхо одновременно, никак не мог сосредоточиться… Дина… их поцелуй за партой, их свидание в пивной, ее спасение из пруда… ее слова о том, что ей не нравится, когда он смотрит на других девушек… что все это было?
Как будто с реальности сдернули покрывало, а под ним были голые ноги какой-то мерзкой правды.
– Она сама пришла к тебе? – голос Рона был тихим и печальным.
– Знаешь, в чем твоя проблема?
Эйкен подошел к Рону со спины. Рон, вопреки драматическому накалу самой ситуации, испытал облегчение. Эйкен, конечно, был засранцем и придурком, которому по большей части наплевать на мнения других, но он был рядом в самых трудных ситуациях и столько раз помогал – как… брат. Брат, которого никогда не было у Рона.
Брат, с которым иногда хотелось обняться, а иногда – ударить в челюсть или ниже пояса. Сейчас Рон склонялся к последнему. Что-то треснуло у Рона внутри, – он не мог обманывать себя, что это было из-за Дины. Она волновала его, – живая, очень красивая, настоящая. Рону хотелось войти в ее мир, попробовать его на вкус… но память неизменно возвращала его на берег той далекой уже реки, холодной реки, которая унесла белье… и убила женщину, которую он любил. Сказав себе это, Рон вздрогнул: столько лет он держал Агату у сердца, и в прямом и в переносном смысле… эту фотографию. Она всегда следовала за ним, куда бы его ни забрасывала «работа». Но только сейчас, оказавшись в ситуации с Диной и Эйкеном, он почему-то смог признаться себе в чувствах к Агате. Что такое любовь? Огонь на ветру. Ожог, причина которого неуловима. И долгая, долгая память тепла, длящаяся дольше памяти о боли.
– Твоя проблема, Рон, в том, что ты хочешь остаться. Сейчас – с ними, с Диной, с этими ребятами. Тогда – с Агатой, с Адамом.
Каждое слово Эйкена словно закручивало проволоку на шее Рона, ему становилось труднее дышать.
– Рон, – Эйкен подошел совсем близко, – мы не остаемся. Никогда не остаемся.
Рон вспыхнул и резко обернулся, едва не задев Эйкена.
– Тогда почему, – в его голосе сошлись и гнев, и обида, и искреннее недоумение, – почему ты пошел с ней?
Эйкен опустил свою красивую голову, серебряные светлые волосы сверкали в лучах последнего солнца. Эйкен на долю секунды подумал, что ему больше шла длинная стрижка, но тут же отмел эту мысль как неуместную.
– Потому что я люблю ее.
Дина дошла по сумеречной тропинке почти до самого бассейна, – ее наряд немного изменился, но в остальном ничто не выдавало только что случившееся. Внезапный, бурный и такой… Дина подыскивала слово… такой вопреки-всему-секс с Эйкеном, который только что был между ними на строй яблоне в дальнем саду, как-то взял и перечеркнул все, что она пыталась построить последний месяц. Тот месяц, что они не были с Эйкеном. Официально.
Разве Рон был хуже? Дина встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на верном течении мысли. А мысли ее разбегались. Нет, не так. Разве Эйкен был так уж хорош? Дина постаралась восстановить в себе ощущения не так давно минувшего прошлого – ощущение собственной растерянности от того, что Эйкен проводил время с Анной, что Анна… была несчастлива с ним? Счастливой она не выглядела.
Дина, несмотря на всю сложность ситуации, зная, что Эйкен после расставания с ней спал с Анной, – жалела Анну. Анна оставалась ее подругой. Иногда Дине хотелось вцепиться ей в волосы (особенно, когда она поняла про нее и Эйкена), но иногда ей хотелось и такой близости, как была у них, когда удавалось перемыть косточки парням. И когда Анна, например, подкинула идею провести вечеринку в доме у Рона…
Эйкен был загадкой: он приближался, но никогда не был слишком близко. У него всегда оставалась какая-то своя жизнь. Как прослойка воздуха в старом пористом шоколаде: ты кусаешь эту выпуклую клетку, но тебе довеском вместо начинки идет воздух.
Дине казалось, что в этой его жизни-только-для-него есть что-то темное. Она боялась спросить. Может быть, из-за того, что она боялась, они и отдалились друг от друга. И появилось место для Анны… казалось, ее голова вот-вот взорвется. Но внутри было на удивление спокойно: Эйкен снял напряжение самым классическим способом. Возле бассейна Дина заметила какую-то суету: ей показалось, она видела Гаса. И Рона. Гас что-то сказал Рону и пошел прочь, а Рон застыл. Гас что-то выбросил в кусты.
Ах да. Дина, как в тумане, вспомнила, что вроде бы Гас застукал их с Эйкеном. Дина не могла вспомнить выражение его лица, но, кажется, он был потрясен. Она помнила, что Эйкен частично закрыл ее собой, но быстро скрыть эту сцену было невозможно. Мимолетно Дина подумала, что где-то тут, скорее всего, должна быть и Кристина, девушка Гаса (так можно было подумать со стороны), но нигде ее не увидела. Разберутся сами, – эта мысль мгновенно успокоила Дину, и она двинулась дальше.
