Эйкен проснулся рано. Гораздо раньше Дины. Он открыл глаза и какое-то время просто молча смотрел на нее, спящую рядом. Вчерашний вечер столь многое прояснил, столь многое разбил и вернул. Например, Эйкен не мог сам себе поверить, что сегодня проснулся рядом с Диной. Еще более невероятным было то, что Дина была одета, – они не занимались сексом, просто уснули. Возле его дома Дина, как ребенок, попросила его взять ее на руки и отнести в кровать. Она страшно устала. Эйкен ее понимал. Его искала Анна, – события вечера были столь стремительны, что он не успел ей ни перезвонить, ни написать. Правду сказать, он вообще забыл о ней думать, – после случая на старой яблоне.
Эйкен медлил, не шевелясь, старался дотянуть рассвет до дня, – чтобы не пришлось вставать и начинать неизбежное. Дина спала, но по ней, как по песку в ветреный день, пробежали легкие волны, – девушка просыпалась. Она свернулась калачиком, изо рта тянулась тонкая нитка слюны, но даже это не портило ее вид, а наоборот, делало лицо более милым.
– Эй, – Эйкен тихо позвал Дину, прошагав двумя пальцами по одеялу к ее подбородку. – Пора просыпаться. Мы опоздаем в школу.
Дина перевернулась на спину и посмотрела на Эйкена полуприкрытыми глазами:
– Я вчера успела послать сообщение.
– Кому? – Эйкен встревожился, голос выдавал его.
– Бабушке.
– И?..
– Теперь мы вроде как снова вместе?
Дина приподнялась на локтях.
– Если Мина знает, что я у тебя, – а я у тебя, – то мы вместе.
Эйкен засмеялся, запрокидывая голову. Он выглядел потрясающе: никаких утренних отеков, мраморная кожа, разве только волосы лежали не идеально. У него даже изо рта не пахло. Дина смотрела на его губы.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
– О том, почему ты такой идеальный. У тебя даже изо рта не воняет, как у всех по утрам. Словно там сдохла кошка.
Эйкен снова засмеялся, но уже громче.
– Поверь, я видел много, – он округлил глаза – мертвых кошек. Но мой рот предназначен кое для чего иного.
Он спешно наклонился и клюнул Дину легким поцелуем в губы.
– У нас осталось времени только одеться и прыгнуть в мою импалу. Поэтому, пожалуйста, не переодевайся при мне. Иначе мы пропустим первый урок.
В голосе Эйкена слышались низкие нотки желания.
– Нет, первые два.
Дина завернулась в одеяло по самый нос и следила за ним глазами: Эйкен быстро оделся, натянув вчерашние брюки и выудив из кучи одежды, разбросанной по комнате, светлый худи. Волосы он расчесал рукой, – они уже немного отросли с последней стрижки, заметила Дина.
Эйкен был невероятно, нет, божественно красив.
– Я божественно красив, я знаю, – он улыбался, – и я жду тебя в машине. Закрой дверь вот этим – он бросил на постель ключи. Дина ловко поймала их. После сна пальцы еще фальшивили и слушались плохо, но ломота и слабость в них были приятны.
Наспех одевшись и даже умывшись, Дина вышла из дома Эйкена со смешанными чувствами. С одной стороны, наступила ясность: Эйкен снова с ней, Анна где-то далеко, впереди последний год учебы. Но, с другой стороны, к этому чувству примешивалась какая-то подводная – если бы Дина была водомеркой – тревога. И она – смутная и не превращаемая в слова – не давала увидеть счастье момента в его полной яркости. Словно эту яркость перевели в ночной режим.
– Эйкен…
– Что? Ты заперла дверь? – Эйкен обошел машину и открыл перед Диной дверь, предлагая сесть рядом с ним на первое сиденье.
– Эйкен… да, я заперла… мне кажется, что-то не так.
– Ты о чем? – Эйкен старался выглядеть максимально непринужденно: он застыл у двери и смотрел на Дину.
– Не знаю… не могу описать… такое чувство, что я лечу… в пропасть.
Эйкен на мгновение зажмурился, – теплый осенний ветер внезапным порывом коснулся их лиц, тревожа их запахами пыли и травы.
– Детка, – он открыл глаза, и никогда еще не выглядел лучше. – Значит, мы летим туда вместе.
«Шевроле Импала» слегка откатилась назад, чтобы тут же двинуться вперед. Длинная, но быстрая тень прошла по машине, облака на секунду закрыли солнце.
– Как маятник! – обрадованно сказала Дина, показывая рукой на тень.
Эйкен выставил локоть в открытое окно, чувствуя, как стекло давит на кожу.
– Больше всего я боюсь, что однажды умрет само воображение…
Дина повернулась к Эйкену.
– Ты так странно говоришь…
– Это не я.
– А кто?
– Сильвия Плат. – Эйкен выжал сто на спидометре, Дину откинуло в кресло и не пускало, – но нам нечего бояться. Мы умрем раньше него.
