Унэлдок полностью

— Развернись! — приказала Ника.

Белобрысый по-военному развернулся.

— Видишь? — Ника ласково посмотрела на Славку, ладонью указывая на крепкую Аркашину задницу. — Ничего сложного. Теперь ты!

Славка стоял.

— Ну?! — губы молодой хозяйки требовательно сжались.

Славка не двигался.

Гости негромко шушукались в ожидании развязки. Ника откинулась на спинку стула, выставив в сторону руку с пустым бокалом. Ей тут же подлили из пузатой бутылки. Она взболтнула вино в бокале, с подчёркнутой внимательностью изучила напиток на свет, сделала небольшой глоток. Зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Вылила остатки в траву и снова выставила руку. Ей подлили из другой бутылки. Она повторила всю процедуру со взбалтыванием и осмотром. Пригубила. Кивнула.

Всё это время над площадкой для пикника стояла полная тишина.

— На вид, все вина одинаковы. Ну, почти одинаковы. А вот на вкус… — Ника сделала второй глоток. — На вкус такая разница бывает. Словами не передать… Аркаша, давай!

В ту же секунду белобрысый кинулся на Славку и свалил его с ног.

Гости разом выдохнули, некоторые вскочили с мест, чтобы лучше видеть потеху. Но расправа получилась короткой. Как ни брыкался Славка, как ни изворачивался, белобрысый придавил его к земле, умело вывернул руки за спину и уселся сверху, победно выкрикнув: «Готов!» Тут же ещё кто-то подбежал, пнул Славку в висок не сильно и не больно. Гомонили гости, что-то назидательно втолковывала поверженному Славке Ника, присев перед ним на корточки. Но он не слышал ни слова, оглушённый своим поражением и ожиданием того, что должно было произойти дальше.

А дальше кто-то одним сильным рывком стянул с него штаны…

Он стоял под фонарём совершенно голый, пунцовый от стыда и злости. Руки его были прочно примотаны Аркашиным кушаком к стойке фонарного столба за спиной. Ника и Яна с бокалами в руках, как в камерном театре, сидели на золочёных стульях в пяти метрах от пленника.

Ника была в чёрном лёгком платье, Яна — в белом, похожем на греческую тунику. Две шахматные королевы над поверженной пешкой, две богини у жертвенного алтаря. Смешение живого огня и электрического света придавало лицам девушек мистическую пластичность, постоянно искажающиеся черты будто плавились в невидимом пламени. За спинами «богинь» сиял всем своим великолепием сказочный Олимп — медово-пряничный Дворец семейства свет Стахновых.

Славка стоял у столба и остатками воли пытался удержать самообладание. Ему хотелось плакать от унижения, но он не мог позволить себе доставить своим мучителям ещё и такое удовольствие. Поэтому он только шумно дышал и изредка шмыгал носом, со страхом ожидая продолжения развлечений.

Аркаша, уже одетый, стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу и довольно ухмыляясь. Без кушака его рубаха расправилась, и теперь он был похож на огромную божью коровку.

— А можно я его сфотаю? — спросила Яна.

— Смотри, чтоб рыло в кадр не попало, — кивнула Ника, буравя Славку торжествующим хищным взглядом.

— Мне не нужно его лицо! — засмеялась Яна, доставая из маленькой блестящей сумочки телефон.

— Подожди! — остановила её Ника. — Ты посмотри, какие кущи! Не комильфо с таким бушом. Гадость!

Яна, морща лобик, взглянула.

— А мне нравится, — оттопырила нижнюю губку она. — Такой дикарь!

— А вы, Яночка, я погляжу, гурманка, — на авансцену вышел клетчатый, плотоядно разглядывая Славкину фигуру. — Гурманка, да… Но тут я, вне всяких сомнений, соглашусь с уважаемой Вероникой Егоровной, не комильфо! Нет! Вот если как-то этот кусток оригинально подстричь… Тогда да.

Яна несогласно фыркнула, подошла ближе и нацелила свой руфон на Славкино хозяйство.

— Аркашка! — взмахнула Ника рукой. — На чём мы там остановились?!

— Мы должны увидеть все молодца в его красе! — нараспев ответила за белобрысого Яна, продолжая снимать. — Всё! Уже увидели! Хи!

— Ну-у, — капризно нахмурилась Ника. — Дальше-то что? Чего мне всех подгонять-то надо?!

Вперёд выступил Аркаша:

— Наш купец — молодец, всем купцам купец! — Он указал руками на привязанного Славку. — А теперь и ваш черёд показать, кого берёт.

— Во-о-о-от! — Ника просветлела лицом. — Давайте уже сюда невесту!

Полог шатра распахнулся, и Тарагай, чинно ступая и улыбаясь во всё своё плоское лицо, вывел Читу.

Вместо свадебного платья на ней была короткая в обтяжку белая ночная сорочка, под которой, и это легко угадывалось через тонкий просвечивающий шёлк, больше ничего не было. Всё те же белые чулки на ногах, но вместо алых сапожек — серебристые искрящиеся в свете фонаря туфельки. Длинные, по локоть, белые перчатки, на голове небольшой кокошник-диадема, украшенный жемчугом. К кокошнику прицеплена лёгкая шифоновая фата.

Гости одобрительно зацокали языками, послышались скабрезные шутки мужчин и ответные одобрительные смешки девушек. Лицо Читы оставалось бесстрастным, она шла, глядя прямо перед собой, похожая на прекрасную ожившую куклу.

Славка был готов провалиться сквозь землю, превратиться в пепел, исчезнуть навсегда, лишь бы не видеть всего этого и лишь бы Чита не видела его таким.