Унэлдок полностью

Генерал выразительно посмотрел на Сомова, взглядом обещая тому все кары небесные и земные, и повысил голос:

— Мы не исключаем и того, что в волости действует серийный маньяк, который, будучи психически нездоровой личностью, убивает по два представителя обоих полов каждой социальной группы населения. Есть у меня… У нас! У нас есть ещё также версия, что такие целенаправленные убийства — это ритуал. Возможно, в волости объявилась некая неизвестная нам пока секта. Поэтому я от лица всего нашего министерства и от себя лично покорнейше прошу вас временно увезти из имения Веронику Егоровну. Душегуб уже собрал все пары, кроме «золотых» и «белых». Если мы правы на этот счёт, то ему осталось убить одну особь женского полу — «золотую». «Белых» он, возможно, вообще не трогает.

— Хорошо, — Егор Петрович, сощурив глаза, пристально посмотрел на генерала. — Особь свою я отсюда увезу. Но скажите мне на милость, как долго я должен буду прятать её от вашего душегуба?! Это убийство — это удар по моей чести. Вы понимаете? В моём доме убили человека! Друга семьи!

— Мы сделаем всё, что в наших силах! — генеральские награды тревожно зазвенели.

— Так делайте! — голос Великого Второго зазвучал жёстко и властно. — Делайте! Уничтожьте его! Найдите и немедленно уничтожьте! В назидание каждому, кто считает, что можно бросать вызов нашему порядку! Это ваша работа, генерал! Находить и уничтожать врагов государства! Обещайте мне, что найдёте его.

— Я… Я обещаю! — захлебнувшись страхом, выдавил из себя генерал. — Обещаю, Ваша Светлость!

Свет Стахнов сделал несколько шагов в сторону имения, потом остановился и, обернувшись через плечо, произнёс уже много мягче:

— Я вознагражу каждого, кто поспособствует скорейшей ликвидации преступника. Щедро вознагражу. Я не волшебник, но всё, что в моих силах, сделаю для этого человека. В противном случае… — взгляд его гневно полоснул по всем стоящим. — Но лучше до этого не доводить. Всего доброго!

По пути к машине Сомов остановился возле большой фигурной клумбы.

Цветник выглядел так, будто на нём повалялся слон: лилии, цветки лилейника, флоксы, бархатцы, декоративные гвоздики — почти все цветы были сломаны, согнуты, забрызганы чёрными комьями земли. На других клумбах и альпинариях творилось то же самое. Садовнику предстоит хорошо потрудиться, чтобы вернуть этому парку прежнее буйство красок и благолепие.

— Интересно, а кролики цветы едят? — Спросил Сомов у сопровождавшего их узкоглазого охранника. — Вон сколько их тут пропадает.

— Не знаю, — равнодушно ответил тот. — Мы кроликов не держим.

Ночью ему снилась охота.

Он охотился на розовых кроликов. Они прятались в густых зарослях папоротника-орляка, и лишь изредка их малиновые шкурки показывались в просветах между резными листьями, всякий раз ускользая от прямого взгляда. Он пытался угадать, где в следующий раз промелькнёт грязно-розовое пятно и водил стволом карабина из стороны в сторону, готовый в любой момент спустить курок. Но всякий раз ошибался — кролик возникал совсем в другой стороне.

Потом рядом появился узкоглазый охранник в белом парадном мундире, перепачканном то ли свежей грязью, то ли засохшей кровью. В каждой руке он держал по тяжёлому ржавому капкану.

— Ваше Высокоблагородие, здесь нет кроликов.

«Они здесь», — подумал Сомов.

— Нет, нет. Это не кролики.

«А кто же?»

— Волки. У них огромные розовые пасти. Вот вы и спутали.

«Розовые пасти».

Охранник опустился на колени и, морщась от натуги, отчего его глаза-щёлки полностью исчезли в складках лица, начал разводить стальные челюсти капкана прямо под ногами Сомова.

Сомов пригляделся и обнаружил, что вся земля вокруг уставлена этими капканами с уже взведёнными дугами, с острых зубцов которых стекал чёрный, как нефть, яд. Любой шаг грозил стать последним. Ноги вдруг ослабли и перестали держать. Он начал падать и, пытаясь удержаться, упёрся прикладом карабина в землю, но приклад попал на скользкий корень и уехал в сторону. Сомов беззвучно вскрикнул и полетел в огромную розовую пасть, раскрывшуюся в тёмной зелени папоротника прямо перед его лицом.

Он открыл глаза.

Кошмар медленно рассеивался в свете наступившего утра.

Не было никаких ржавых капканов, листьев папоротника и острых волчих зубов. И розовых кроликов тоже не было. Ни во сне, ни на усадьбе. А вот розовые снежинки маркеров на спутниковой карте вчера точно были. И мысль об этом полностью овладела Сомовым, едва яркая шумная реальность расправилась с последними сгустками жуткого виденья.

Он отбросил одеяло, встал и прошлёпал на терраску, прихватив по пути с тумбочки в коридоре сигареты.

«Зачем воевода придумал каких-то кроликов? — подумал Сомов, закуривая. — Он мог сказать, что там, к примеру, лежит пробная партия браслетов, «снежинки» же не двигались. Но, по всей видимости, он не был уверен, что метки так и останутся неподвижными, пока я их вижу, поэтому подстраховался».

Вывод напрашивался вполне определённый — браслеты не лежали сами по себе, но и не были надеты на кроликов.

Мы кроликов не держим…

Тогда на кого? На людей?