– Кстати, о недвижимости, Скарлетт, – продолжал он. – Я хочу построить новый дом. Ты могла заставить Фрэнка жить в доме мисс Питти, но меня не заставишь. Мне кажется, я не смог бы выдержать ее болтовню целый день, и к тому же дядя Питер скорее убьет меня, чем разрешит жить под крышей священного дома Гамильтонов. Мисс Питти могла бы предложить мисс Индии Уилкс пожить с ней, дабы отпугивать привидения. Когда мы вернемся в Атланту, то поселимся в отеле «Националь», в номере для новобрачных и будем там жить, пока не отстроят наш дом. Перед отъездом из Атланты я прикупил большой участок на Персиковой улице, неподалеку от дома Лейденов. Ты знаешь это место?
– О, Ретт, как это мило! Я очень хочу, чтобы у меня был собственный дом. По-настоящему большой.
– Ну, наконец-то мы в чем-то сошлись. Как насчет белого оштукатуренного дома с ажурной чугунной оградой? В таких здесь живут потомки французских и испанских поселенцев. Креольский стиль.
– О нет, Ретт. Только не эти старомодные новоорлеанские дома. Я знаю, чего мне хочется. Это самый последний шик. Такой дом я видела на картинке… сейчас вспомню… в «Харперс уикли». Точно как швейцарский чейлет[10].
– Швейцарский… что?
– Чейлет.
– Произнеси по буквам.
Скарлетт исполнила просьбу мужа, и Ретт только многозначительно потеребил усы.
– Гм…
– Такая прелесть! – продолжала она. – У него высокая мансардная крыша, по карнизу идет заборчик, а по углам стоят башенки, покрытые шифером. И в башенках окна из красного и голубого стекла. Красота – глаз не оторвешь!
– Я полагаю, что перила крыльца ажурные?
– Да.
– А с крыши крыльца свисают деревянные завитушки?
– Да. Ты, наверное, видел такой.
– Видел… но не в Швейцарии. Швейцарцы – очень интеллигентный народ и строго следят за архитектурной красотой. Ты и в самом деле хочешь такой дом?
– Ну конечно!
– Я полагал, что общение со мной разовьет твой вкус. Почему все же не колониальный или креольский стиль? Представь себе: большой дом с шестью белыми колоннами.
– Говорят же тебе – я не хочу ничего старомодного и приевшегося. А внутри должны быть красные обои, и на всех раздвижных дверях надо будет повесить портьеры из красного бархата… Да! У нас будет дорогая мебель орехового дерева, а на полу – огромные толстые ковры… О, Ретт, все будут зеленеть от зависти, увидев наш дом!
– Так уж важно, чтобы все завидовали? Ну, если тебе очень хочется, пусть все зеленеют. А тебе никогда не приходило в голову, что роскошный дом среди всеобщей нищеты отдает дурным вкусом?
– А я так хочу, – упрямо сказала она. – И пусть им теперь будет плохо – тем, кто плохо ко мне относился. Мы будем устраивать такие приемы, что многие в городе пожалеют, зачем говорили о нас всякие гадости.
– А кто будет ходить на наши приемы?
– Как кто? Все, конечно.
– Сомневаюсь. Старая гвардия умирает, но не сдается.
– О, Ретт, и ты можешь так говорить? Люди всегда любят тех, у кого есть деньги.
– Но не южане. Богатым спекулянтам труднее проникнуть в благородные гостиные, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко. Что касается иуд, то есть нас с тобой, моя птичка, то дай бог, чтобы нам не плевали в лицо. Впрочем, если ты не боишься, я, дорогая моя, с тобой заодно в этом походе. И раз уж мы заговорили о деньгах, давай решим вот что. На дом со всеми безделушками ты можешь тратить сколько хочешь. Захочешь драгоценности – пожалуйста, но только выбирать их буду я. У тебя, моя птичка, совершенно ужасный вкус. Для Уэйда и Эллы – все, что ни пожелаешь. И если Уилл Бентин не сможет выкрутиться с хлопком, я берусь помочь ему, чтобы этот белый слон по-прежнему стоял в столь любимом тобою графстве Клейтон. Как считаешь, это справедливо?
– Конечно. Ты очень щедр.
– Слушай дальше. Но ни единого цента на магазин и ни единого цента на эту твою спичечную фабрику.
– О, – разочарованно протянула Скарлетт. Весь медовый месяц она прикидывала, как раскошелить мужа на тысячу долларов, которые нужны ей для расширения лесного склада. – Я всегда считала, что ты гордишься своими широкими взглядами и тебе наплевать на то, что говорят люди о моих методах работы. Оказывается, ты такой же, как все: боишься, что скажут, будто я держу мужа под каблуком.
– Никогда никто не сможет сомневаться насчет того, кто в семье Батлер главный, – тягуче проговорил Ретт. – А на дураков мне плевать. По правде говоря, я настолько невоспитан, что горжусь своей умной и ловкой женой. Я хочу, чтобы ты продолжала управлять магазином и лесопилками. Все это достанется твоим детям. Когда Уэйд подрастет, он, возможно, не захочет сидеть на шее отчима и возьмет на себя управление. Но на другие дела я не дам ни цента.
– Почему?
– Потому что я не хочу содержать Эшли Уилкса.
– Ты собираешься начать все сначала?
