«Ах, вот как, я ревную! – думала она. – Разве мало причин злиться на Скарлетт, после того как она обошлась со Стюартом, Душечкой и Чарльзом? Да ее надо ненавидеть, особенно сейчас, когда, похоже, и Эшли угодил в расставленные сети? Я много бы могла порассказать об Эшли и твоей драгоценной Скарлетт».
Индия не знала, что и делать; она стремилась оградить Эшли, но как? Смолчать или наоборот – поведать Мелани и всему свету о своих подозрениях? Это заставило бы Скарлетт отцепиться от Эшли. Но время еще не пришло. Ничего определенного ведь пока нет, так, одни лишь подозрения.
– Я не отказываюсь от своих слов, – повторила Индия.
– Тебе повезло, что ты больше не живешь под моей крышей, – отрезала Мелани.
Индия вскочила на ноги, землистое лицо залилось краской.
– Мелани, ты… моя невестка, и мы не должны ссориться из-за этой вертихвостки.
– Скарлетт тоже приходится мне невесткой, – твердо глядя в глаза Индии, заметила Мелани; она говорила как с чужим человеком. – Скарлетт мне ближе родной сестры. Если ты забыла все хорошее, что она сделала для меня, то я – нет. Из-за меня она пережила здесь блокаду, а ведь могла уехать к себе домой, если даже тетя Питти сбежала в Мейкон. Она помогла появиться на свет моему ребенку, когда янки уже рвались в Атланту, а потом тащила меня и Бо в «Тару», хотя могла оставить в госпитале, на милость янки. Она выходила и выкормила меня, а сама валилась с ног и вечно недоедала. Она предоставила мне лучшую в «Таре» постель, потому что я ослабла и болела. А когда я встала, мне была отдана единственная пара туфель, какая нашлась в доме. Ты, Индия, можешь и забыть, что она сделала для меня, но я-то не могу. А когда вернулся Эшли, больной, сломленный, бездомный, ничего не имея за душой, она приняла его, как сестра. И когда мы решили отправиться на Север, хотя очень не хотели покидать Джорджию, Скарлетт устроила его к себе на лесопилку. А капитан Батлер спас жизнь Эшли из душевной доброты. Разумеется, у Эшли нет к нему никаких претензий! И я благодарна Скарлетт и капитану Батлеру. В отличие от тебя, Индия! Как ты могла забыть, что Скарлетт сделала для нас с Эшли? Как ты можешь так дешево ценить жизнь родного брата, если позволяешь себе чернить имя того, кто спас его? Да если ты встанешь перед ними на колени, и то будет мало!
– Знаешь, Мелли, – встрепенулась миссис Мерривезер, к которой вернулось прежнее самообладание, – не следует так говорить с Индией.
– И то, что вы говорили о Скарлетт, я тоже слышала! – воскликнула Мелани; она резко повернулась к дородной пожилой даме, как заправский дуэлянт, который, едва вытащив клинок из одного распростертого противника, уже готов кинуться на другого. – Вас это тоже касается, миссис Элсинг! Мне глубоко безразличны ваши вздорные мысли о Скарлетт, это ваше личное дело. Но то, что вы говорите о ней в моем доме и в моем присутствии, – это уже мое дело. И как вы вообще можете так думать и тем более произносить вслух подобные вещи? Вы ни во что не ставите жизнь ваших мужчин, да? Вам все равно, будут ли они жить или умрут? Вот какова ваша благодарность человеку, который спас их, причем рискуя своей жизнью! Янки с таким же успехом могли принять и его за члена клана, если бы правда открылась! Его могли повесить. Но он рисковал ради ваших близких. Ради вашего свекра, миссис Мерривезер, ради вашего зятя и племянников. И ради вашего брата, миссис Боннел, и вашего сына и зятя, миссис Элсинг. Неблагодарные, вот вы кто! Я жду от вас извинений.
Миссис Элсинг поджала губы и быстро поднялась, запихивая свое шитье в коробку:
– Если бы я знала, что вы, Мелли, настолько невоспитанны… Нет, я не собираюсь извиняться. Индия права. Скарлетт самая настоящая вертихвостка. Я никогда не забуду, как она вела себя во время войны. И я никогда не забуду, в кого она превратилась, дорвавшись до денег, – белая оборванка…
– Вот уже чего действительно вам не забыть, – перебила Мелани, – так это, что она прогнала вашего Хью, который не сумел управлять лесопилкой.
– Мелли! – хором воскликнули дамы.
Миссис Элсинг гордо вскинула голову и устремилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась и заговорила неожиданно мягко:
– Мелли, дорогая, ты разбиваешь мне сердце. Я была лучшей подругой твоей матери, я помогала доктору Миду, когда ты появилась на свет, я любила тебя, как родную дочь. Если бы ты стояла горой за что-то важное, мне было бы не так больно это слышать. Но печься о Скарлетт О’Хара, которая способна на любую гадость и по отношению к тебе, и к каждому из нас…
При первых словах глаза Мелани наполнились слезами, но к концу речи ее лицо посуровело.
– Я хочу, чтобы все знали одно, – четко произнесла она. – Та из вас, кто не нанесет визит Скарлетт, может забыть дорогу к моему дому.
Раздались громкие возгласы, женщины в смятении поднялись с кресел. Миссис Элсинг уронила свою коробку и вернулась в комнату. Она настолько расстроилась, что не заметила, как ее накладной шиньон съехал набок.
