Даже в самые интимные моменты жизни Ретт никогда не отступал от невозмутимо спокойной манеры держаться. А Скарлетт никогда не покидало ощущение того, что он тайно наблюдает за ней и стоит ей резко повернуть голову, как она увидит удивление в его глазах, тот задумчивый выжидающий взгляд, тот взгляд почти неимоверного терпения, который был ей непонятен.
Порой она совершенно спокойно могла жить с этим человеком, несмотря на его ужасную привычку не позволять никому в его присутствии лгать, притворяться или выражаться напыщенно. Ретт терпеливо выслушивал жену, когда она рассказывала ему, как идут дела в магазине и в салуне, во что обходится питание заключенных, и потом давал дельные советы. Он мог часами танцевать на вечеринках, которые она так любила, и знал несметное количество неприличных анекдотов, которые рассказывал ей, когда редкими вечерами они оставались одни за столом, попивая кофе с коньяком. Скарлетт обнаружила, что он может дать ей все, чего она ни пожелает, ответит на любой ее вопрос, но только если она будет с ним откровенна, в противном случае, как бы она ни старалась, как бы ни намекала, на какие бы женские хитрости ни пускалась, все было напрасно. Он имел неприятную привычку мгновенно уличать ее и потом грубо высмеивать.
Размышляя над вежливым безразличием, с которым он обычно к ней относился, Скарлетт часто удивлялась (не слишком, впрочем, утруждая себя нахождением ответа), почему он взял ее в жены. Мужчины вступают в брак ради любви, создания семейного очага, детей или денег, но она подспудно чувствовала, что Реттом руководило нечто другое. Он определенно не любил ее. Он называл ее роскошный дом архитектурным кошмаром и говорил, что предпочел бы жить в хорошем отеле, чем в нем. В отличие от Чарльза и Фрэнка он ни разу не завел разговор о детях. Как-то раз Скарлетт кокетливо спросила Ретта, почему он женился на ней, и пришла в бешенство, когда он весело ответил: «Я женился на тебе потому, что ты, моя дорогая, – мое любимое домашнее животное».
Нет, Ретт не женился на ней, руководствуясь обычными причинами, по которым мужчины женятся на женщинах. Он женился на ней, потому что хотел ее и добиться этого не мог никаким другим способом. Он так и заявил в тот вечер, когда делал ей предложение. Он хотел ее, точно так же, как раньше хотел Красотку Уотлинг. Вывод, что и говорить, неприятный, даже оскорбительный. Однако они заключили сделку, и Скарлетт со своей стороны была довольна ею, надеясь, что доволен и Ретт, хотя не так уж важно, доволен он или нет.
Однажды, после визита к доктору Миду по поводу несварения желудка, Скарлетт узнала неприятную весть, от которой уже невозможно было отмахнуться. Вечером с горящими ненавистью глазами она влетела в спальную и сообщила мужу, что у нее будет ребенок.
Ретт, в шелковом халате, сидел и сквозь облако дыма молча слушал жену, пристально глядя в ее лицо. Судя по его напряженной позе, он ждал от нее чего-то для него важного. Не замечая этого, полная негодования и отчаяния, Скарлетт продолжала:
– Ты знаешь, что я больше не хочу заводить детей! И никогда их не хотела. Как только у меня налаживается жизнь, приходится рожать. Да не сиди как истукан и не смейся! Тебе ребенок тоже ни к чему. За что мне такое наказание!
Если Ретт и ждал от жены каких-то слов, то определенно не этих. Его лицо помрачнело, а глаза потухли.
– Тогда почему не отдать его мисс Мелли? Ты сама говорила, что она настолько дурно воспитана, что хочет завести еще одного ребенка?
– О, я готова убить тебя! Я не хочу его, говорят тебе! Не хочу!
– Нет? Продолжай, пожалуйста.
– О, есть разные способы. Я уже не та деревенская дура, какой была раньше. Теперь я знаю, что, если женщина не хочет иметь детей, она может их не иметь! Есть способы…
Ретт резко поднялся и, схватив жену за руку, испуганно сказал:
– Скарлетт, ты идиотка! Говори правду! Ты не успела ничего натворить?
– Нет, ничего, но собираюсь. Ты думаешь, мне хочется, чтобы меня снова разнесло? Сейчас моя фигура в полном порядке, я прекрасно провожу время и…
– Откуда у тебя эта идея? Кто тебя надоумил?
– Мейми Барт… она…
– О, мадам из дома терпимости знает толк в таких вещах! Ноги ее чтобы больше здесь не было! Тебе ясно? В конце концов, это мой дом, я в нем хозяин. И требую, чтобы ты перестала с ней общаться.
– Я поступлю так, как мне заблагорассудится. Оставь меня в покое. Тебе-то что?
– Мне все равно, сколько у тебя будет детей – один или двадцать. Просто я не хочу, чтобы ты умерла.
– Умерла? Я?
– Да, умерла. Я не думаю, что Мейми Барт сообщила тебе, каковы у женщины шансы выжить после того, как она решится на это?
– Нет, – неохотно согласилась Скарлетт. – Она лишь сказала, что все устроится лучшим образом.
