И тут началось. Бен почувствовал леденящий ужас, тошноту и неизбежность грандиозного провала. Он стиснул зубы.
— Каждый, кто сидит в зале, получил подборку материалов с твоей биографией, фотографией и рекламной копией сингла «Путники в ночи». Между прочим, имей в виду, что в детстве ты встретился за кулисами с Фрэнком Синатрой. Ты сказал ему, что мечтаешь стать певцом, и он ответил: «Малыш, не отказывайся от своей мечты». Воспоминания об этом поддерживали тебя в трудную минуту.
На мгновение Бен опешил.
— Но это же чушь собачья. Звучит как строчка из рекламного ролика.
— Сладкий, любая биография, если ее, конечно, не написала Китти Келли, — чушь собачья. Взять, к примеру, фотомоделей и актрис, которые утверждают, что в школе не встречались с мальчиками, потому что были этакими гадкими утятами. Разве не чушь? Но звучит как красивая сказочка, и куда лучше, чем если бы они говорили, — подражая манере секс-бомбы, Китти перешла на шепот с придыханием, — «Я всегда была красоткой и пользовалась огромным успехом. Другой жизни я не представляю».
Тэз рассмеялся.
— Считай, тебе еще повезло. Сначала Китти собиралась объявить тебя внебрачным сыном Фрэнка Синатры и Энни Дикинсон.
Бен с сомнением посмотрел на подругу. Та пожала плечами.
— А что, я по-прежнему думаю, что мы могли бы разыграть эту карту.
У него вспотели ладони. Такой шанс дается человеку только один раз, и его время пришло. Бену не хватало Софии и ее забавной болтовни. Ничто не могло его так рассмешить и поднять настроение.
— Софии еще нет?
— Нет, — ответила Китти. — Зато есть ее папаша. Знаешь, старик очень даже ничего. Пожалуй, я не прочь познакомиться с ним поближе.
— А что, это мысль: займись своими личными делами.
Тэз сжал плечо Бена.
— Выпьешь еще?
Тот отрицательно покачал головой:
— Не хочу петь заплетающимся языком. Только Дин Мартин умеет делать это с достоинством.
Где же все-таки София? Волнение Бена поднялось еще на один пункт.
За дверями гардеробной послышалась какая-то суета, и через несколько секунд в комнату ввалились Роберт Кэннон, Ритм Нэйшн и Тим Рибел. Роберт выхватил из рук Бена сигарету и стакан. Ритм Нэйшн, одетый в соответствии с собственными представлениями об элегантности в белый костюм, белую же шубу и увешанный золотыми цепями толщиной с собачий ошейник, слегка смахивал на сутенера.
— Иди в зал и начинай работать. Покажи им всем! Понимаешь, о чем я?
Бен уверенно кивнул. Он знал, что каждое движение запечатлелось у него в памяти с военной точностью. Тим Рибел схватил обе руки Бена в свои:
— Радость моя, сладкий, душечка, это твой шанс! Не упусти его. — Глаза продюсера за стеклами очков в оправе, инкрустированной искусственными бриллиантами, заблестели от слез. — Я вспомнил Пиа Задору. Она стояла в этой самой комнате и чувствовала примерно то же, что ты сейчас. И я хочу задать тебе вопрос, который задавал ей.
— Зачем ты снялась в «Одинокой леди»?
Тим замотал головой.
— «Готова ли ты вложить в песни все свое сердце?» И знаешь, что она мне ответила? Она сказала: «Не сомневайся, беби!» — По щеке Тима скатилась слеза. — Я расчувствовался от одного того, что вспомнил об этом.
— Я тоже с трудом сдерживаю слезы, — сухо откликнулся Бен.
В дверь заглянул служащий отеля:
— Пора.
В комнате стало тихо. Бен набрал в грудь побольше воздуха.
— Не сомневайся, беби! — прошептал Тим.
Китти взяла Бена за руку, Тэз взял его за другую, и Бен зажмурился, надеясь, что когда он выйдет в зал и посмотрит на зрителей, то увидит среди них радостно улыбающуюся ему Софию.
Из синтезатора поплыли звуки, в которых легко узнавалось вступление к песне «Путники в ночи», и на начищенном до блеска полу сцены появились четыре длинноногие танцовщицы. К синтезатору присоединились ударные, и, подчиняясь их настойчивому ритму, девушки начали исполнять композицию, поставленную Ритмом Нэйшном, — скольжение, поворот, шаг, вращение…
Раздались аплодисменты — это публика приветствовала Бена, который неторопливо вышел из-за правой кулисы в элегантном черном смокинге от Армани. Беспроводной микрофон позволял ему свободно перемещаться по всей сцене, он легко вошел в ритм, двигаясь синхронно с танцовщицами. Одновременно он запел первый куплет. Никогда еще его голос не звучал так чисто, сильно, мелодично. Переходя от строчки к строчке, Бен заряжал каждый слог жгучей сексуальной энергией.
Слушатели замерли. Словно впав в транс, они стали покачиваться под музыку, завороженные новым звучанием старой любимой мелодии и самой дерзостью исполнителя, осмелившегося на такой шаг.
Бен чувствовал себя этаким спайс-боем.[1]0 Сила его мужского воздействия на слушателей была неоспорима.
Песня закончилась. Бен неподвижно застыл в центре сцены, с каждой стороны от него стояли по две девушки, обладавшие не только способностью красиво двигаться под музыку, но и полным набором женских прелестей. Не самое худшее место, в котором может оказаться мужчина.
