Храм пострадал при пожаре 29 мая 1737 года, но был восстановлен. Возле него существовало даже небольшое кладбище. При разборке южной стены Кремля в 1771–1772 годах для строительства баженовского Кремлевского дворца Благовещенской церкви велено было не касаться. Екатерининский указ 1771 года гласил: «Сломать городовую стену по Москве-реке от церкви Благовещения до церкви Петра Митрополита, а церквей сих не трогать». Чтобы не повредить ее при сломке прочих строений, церковь Благовещения огородили специальным деревянным срубом. В 1825 году в храме появился придел Иоанна Милостивого (ковчег с частицами его мощей был в 1816 году перенесен в храм из разобранной церкви Иоанна Милостивого в Кисловских переулках); в 1867 году — новый четырехъярусный иконостас эклектического стиля. Храмовый образ на стене был украшен серебряной ризой. В 1891–1892 годах престол Иоанна Милостивого устроили внутри башни (отделан по проекту архитектора Н. А. Воскресенского), и она стала приделом церкви Благовещения, соединенной с нею аркой. Первоначально проект устройства придела предусматривал пробивку в башне новых окон, разборку части ее парапета и устройство новых железных наружных лестниц, но Императорская Археологическая комиссия не дала на это разрешения.
В начале XX века храм именовали иногда «Нечаянной радости», по другой чтимой иконе Богоматери, пожертвованной из царского дворца. Перед нею, по преданию, однажды помолился идущий «на дело» разбойник — и у младенца на иконе открылись кровоточащие раны; разбойник раскаялся и ушел в монастырь.
Церковь Благовещения, «домашней», не парадной архитектуры, оказалась в Кремле как бы на отшибе: в 1910 году московские жители даже жаловались, что зимой не могут добраться до нее по не расчищенным от снега дорожкам нижнего кремлевского сада.
Церковь Благовещения на Житном дворе. Иконостас придела Иоанна Милостивого, находившегося в Благовещенской башне. Рисунок XIX века.
Описания Кремля конца XIX — начала XX века говорят о храме кратко: «покосившаяся на сторону небольшая церковка Благовещения на Житном дворе, колокольней для которой и жильем причта служит самая башня», «архитектурного интереса не представляет».
Сделаем, однако, поправку на время: храмы 1730-х годов в Москве и были редки, а теперь, после тотальных сносов, и вовсе единичны. Да и представления о ценности архитектурных памятников сто лет назад были совсем иными: например, здания классической и ампирной эпохи только-только начали осознаваться как памятники, которые нужно изучать и сохранять.
В 1926 году Благовещенская церковь числилась еще памятником архитектуры, но в 1932-м ее приговорили к сносу. Снесена она в 1932–1933 годах. Уничтожен и придел с беломраморным иконостасом в Благовещенской башне. Икона «Нечаянная радость» находится ныне в храме Ильи Обыденного близ Остоженки.
Естественно, жизнедеятельности коммунистических правителей храм в пустом углу Кремля помешать не мог. Историки советского времени изобрели благообразную причину: церковь разобрали, чтобы восстановить первоначальный вид Благовещенской башни. Но почему тогда не снять с нее «поздний», по сравнению с древним основанием, шатровый верх?
С утратой храма Благовещения, естественно, обеднела окрестная часть Кремля. Но и весь Кремль лишился в 1928–1933 годах одной своей архитектурной особенности. Прежде огромные кремлевские соборы соседствовали с миниатюрными церквами. Это была своеобразная игра объемами, архитектурный контраст. Соборы занимали вершину Боровицкого холма, а церковки рассыпались ожерельем вокруг его подножия. До советского времени дожили две из них — Константино-Еленинская и Благовещенская. И не пережили.
«В чем прелесть кремлевского пейзажа?.. — спрашивал в статье „Пейзаж Москвы“ (1923) искусствовед Н. Гейнике. — Этот пейзаж живописен, красочно живописен. И основным камертоном его краски является маленький, ярче огня, золотой купол ц. Благовещения, что на Житном дворе. Закройте рукой этот огонек золота, и вы увидите, как потускнеют все краски».
Красное крыльцо и Грановитая палата.
В 1993–1994 годах на Соборной площади Московского Кремля было воссоздано уничтоженное в 1930-е годы Красное крыльцо, примыкавшее к южной стене Грановитой палаты. Для Кремля это был первый и пока единственный опыт восстановления погибшего после 1917 года памятника русской истории, если не считать интерьеров двух залов Большого Кремлевского дворца. Конечно, не стоит обольщаться — подлинный памятник старины вернуть невозможно. Новое Красное крыльцо стало как бы памятником «незаконно репрессированному» памятнику.
