Патриархи проходили Красным крыльцом, когда принимали посвящение в сан; торжественный традиционный объезд патриарха вокруг Кремля также начинался от крыльца.
Иногда непосредственно на крыльце, а не во дворце, государи принимали послов «меньшего разряда». Например, в 1653 году царь Алексей Михайлович здесь принимал малороссийского посланца от гетмана Богдана Хмельницкого. В погожие дни государи смотрели с крыльца на Москву; здесь же играли царские дети.
И последний путь русских государей пролегал через Красное крыльцо: через него, например, в 1682 году прошла траурная процессия с телом умершего царя Федора Алексеевича, которого несли хоронить из дворца в Архангельский собор.
В обычные дни Красное крыльцо служило своеобразной прихожей царского дворца, где собирались дворцовые служители, «жильцы», незнатные дворяне. Они ждали случая попасться на глаза вельможам или самому царю, обсуждали московские дела и происшествия, ссорились, мирились — похожий повседневный дворцовый быт Лувра, в общем, описал Александр Дюма в «Трех мушкетерах», с поправкой, естественно, на московские реалии.
Соборная площадь в Кремле в первой половине XVII столетия. Старинная миниатюра из «Книги об избрании на царство Михаила Федоровича». В центре — Грановитая палата, слева от нее — Красное крыльцо с лестницами, спускающимися из царского дворца на площадь.
Красное крыльцо, как главный вход во дворец, всегда было местом коммуникации, общения власти и ее подданных. В спокойные времена к нему приходили со смиренными просьбами. «Все челобитчики, — пишет историк И. Е. Забелин, — приходившие с просьбами на государево имя, стояли на площади перед Красным крыльцом и дожидались выхода думных дьяков, которые принимали здесь челобитные и взносили в Думу к боярам».
А в «смутные» времена Красное крыльцо становилось в средневековой Москве местом нелицеприятного диалога властей с народом. К крыльцу приходили делегации или сами волнующие толпы, на крыльцо выходили посланные из дворца, выслушивали просьбы и требования, отвечали что умели, давали разъяснения. После смерти царя Федора Иоанновича, в 1598 году, бояре безуспешно обращались с Красного крыльца к народу с призывом присягнуть Думе и учредить боярское правление.
В 1606 году, во время восстания против Лжедмитрия, его приближенный Федор Басманов пытался с Красного крыльца успокоить народ, но был убит одним из заговорщиков. Толпа тут же ворвалась через крыльцо во дворец. После расправы над Лжедмитрием бояре объявили народу с Красного крыльца, что перед смертью он признался в самозванстве.
С Красного крыльца во время стрелецкого бунта 15 мая 1682 года был сброшен на копья восставших боярин Артамон Матвеев, затем ворвавшимися во дворец стрельцами были убиты родные дядья Петра Великого Иван и Афанасий Нарышкины, бояре Юрий и Михаил Долгоруковы, Григорий и Андрей Ромодановские. Юный Петр, его брат-соправитель Иван и их мать Наталья Кирилловна, потрясенные и оцепеневшие, видели эти кровавые сцены, так как вынуждены были «показаться» народу на верхней площадке («рундуке») Красного крыльца. 10-летний Петр, по словам В. О. Ключевского, «вызвал удивление твердостью, какую сохранил при этом: стоя на Красном крыльце возле матери, он, говорят, не изменился в лице, когда стрельцы подхватывали на копья Матвеева и других его сторонников. Но майские ужасы 1682 г. неизгладимо врезались в его память».
В том же 1682-м, 5 июля, с Красного крыльца взошли в Грановитую палату на знаменитый диспут о вере раскольники во главе с Никитой Пустосвятом. А вышедши обратно, кричали с крыльца в толпу: «Победили! победили! по-нашему молитесь, по-нашему веруйте!» Перед диспутом в Грановитую палату пронесли древние греческие и славянские богослужебные книги намеренно через Красное крыльцо, чтобы народ видел, какие средства имеет церковь против своих мятежников. (Кстати, в середине XIX века служители единоверческой церкви проводили на Красном крыльце «миссионерские» беседы с народом, которые иногда превращались, как в XVII столетии, в диспуты о старой и новой вере с участием старообрядцев.)
В 1689 году царевне Софье самой пришлось беседовать у крыльца с недовольными стрельцами, а затем она, по словам историка С. М. Соловьева, «велела собрать весь народ, бывший в Кремле, и держала перед ним, по свидетельству очевидца, длинную прекрасную речь».
