Ограду Соборной площади даже в научных изданиях датируют (в подписях к иллюстрациям) 1731 годом, несмотря на явные черты архитектуры XIX столетия в ее облике. Чтобы внести ясность, нужно пояснить, что ограда кремлевских соборов, датируемая 1731 годом, не только существовала, но и существует. Очень изящная ее решетка, выполненная дворцовыми мастерами предположительно по рисунку Х. Конрада, строителя кремлевского Арсенала, была разобрана в 1740-х годах, но звенья ее сохранили. Екатерина II распорядилась передать их для строившейся в 1760-е годы церкви святой Екатерины на Всполье (на Большой Ордынке). Там бывшая кремлевская решетка до сих пор служит оградой этого храма.
Успенский собор и ограда Соборной площади. Фотография начала XX века.
Проекты нового ограждения Соборной площади существовали еще в XVIII веке. В 1753 году решено было сделать около колокольни Ивана Великого «плитную площадь и пристойную решетку вокруг нее для украшения и загородки, дабы внутрь могли ходить только пешие». Архитектор Д. В. Ухтомский в 1754 году представил проект благоустройства площади, который остался неосуществленным. Князь-архитектор спроектировал изящную стенку-ограду с арочными окнами, со сдвоенными колоннами, украшенную декоративными картушами, пухлыми амурами и вазами. Архитектура этой ограды, в которой слышны были явные отзвуки стиля барокко, вызывала ассоциации со стилем царских резиденций под Петербургом. Возможно, именно диссонанс со стилем старинных кремлевских соборов и стал причиной того, что проект Ухтомского был положен под сукно. Несколько лет он оставался без резолюции, и в 1760 году архитектор запрашивал власти о его судьбе, указывая даже, что перед колокольней Ивана Великого, на месте предполагаемой площади, образовалась большая ложбина, где застаивается вода «и дух нехороший бывает». Но в 1765 году Сенат сдал дело в архив.
В 1830 году наконец решено было поставить вокруг Соборной площади чугунную решетчатую ограду по проекту И. Л. Мироновского, в псевдоготическом стиле, считавшемся родственным древнерусской архитектуре (по некоторым данным, ее проектировал в 1830–1831 годах архитектор Я. П. Миронов). Мироновский — автор Синодальной типографии на Никольской улице, одного из самых примечательных московских зданий этого стиля, которые после пожара 1812 года призваны были воссоздать (в понимании тех времен) старинный облик Первопрестольной. Немаловажно, что решетка Мироновского, в отличие от спроектированной Ухтомским, не представляла собою сплошной стены-ограды и потому не закрывала видов на древние соборы Кремля.
Поставлена она была в 1835 году.
Авторы описаний Кремля советского времени бесстрастно констатируют: «Эта ограда в настоящее время снята». Вероятно, ограда Соборной площади исчезла в 1930-е годы. На юбилейных фотографиях 1947 года ее уже нет. Возможно, ее — в соответствии с тогдашними реставрационными теориями — посчитали поздним искажением облика Соборной площади. А может быть, новым хозяевам Кремля она просто показалась ненужной — ведь кремлевские стены, куда не могли проникнуть обычные советские граждане, и без того надежно охраняли покой и безопасность вождей. А ведь тут одного чугуна сколько пошло…
Фрагмент панорамы Кремля с колокольни Ивана Великого. Середина XIX века. За церковью Двенадцати Апостолов.
У Троицких ворот Московского Кремля, между Потешным и Теремным дворцами, до рубежа 1950–1960-х годов находилось несколько старинных зданий. У них была разная история и разное назначение; одни были знамениты, а о других посетители «режимного» советского Кремля и не знали. Объединило их одно: все они стали в 1959–1960 годах жертвами хрущевской «стройки века» — Дворца съездов, встроенного в Кремль по проекту М. В. Посохина. Как ни оправдывали «системные» советские историки и искусствоведы это варварское строительство, как ни пытались они обосновать необходимость «достойного архитектурного вклада» XX столетия в вековой кремлевский ансамбль, любому непредвзятому человеку ясно, что Дворец съездов — в самых мягких выражениях — непоправимая архитектурная и идеологическая ошибка, грубое искажение самого красивого архитектурного ансамбля России.
Масштаб разрушений мог быть еще значительнее. Лишь в последние годы появились публикации о том, что первый вариант проекта М. В. Посохина предусматривал снос не только Оружейной палаты и Кавалерских корпусов, но и прославленных памятников XV–XVII веков — Потешного дворца, части стен Кремля и Троицкой башни — для парадного подъезда к новому зданию.
