Никита никак не реагировал на слова Воронова и спокойно, словно в тире, ловил цель на мушку. Пилот обнаружил скопление людей у избы и направил летательный аппарат в их сторону. Одно из орудий изрыгнуло голубое пламя. Изба Липосвиста загорелась, людей обдало жаром. Волна горячего воздуха ударила по ним, бросила на пожелтевшую в одночасье траву. Один из воевод Радегаста и воин, сообщивший о появлении трехглавого Змея, вспыхнули, словно облитые бензином. Их тела обуглились и рухнули на землю. В падении Никита нажал кнопку на бластере. Красная молния ударила в небольшое отверстие в брюхе летающего металлического монстра. Аппарат мотнуло, из отверстия повалил ядовито-желтый густой дым, он завалился на бок и, сшибая верхушки деревьев, стал быстро удаляться.
Воронов поднялся с земли.
– Получил, гадюка! Молодец, Никита! Теперь Змею хана!
– Если бы так, то был бы я счастлив. К сожалению, мне удалось повредить его, и то случайно. Попал в единственное слабое место.
– Это прямо как в Великую Отечественную войну: солдаты подстреливали фашистские самолеты из ружей.
– Насколько я знаю историю того времени, такие случаи действительно имели место, но в данной ситуации для рикколлийской десантной шлюпки это не смертельно, и вполне возможно, Хкош-ин-ин-мэй…
– Давай называть вещи своими именами, без всяких там ин-ин, просто Кощей.
– Хорошо. Кощей вскоре починит аппарат, а вот я себя выдал.
– Может быть, и так, но вполне возможно, раньше тебя сдал помощник Кощея, эта старая крыса Нелюдим. А то, что он знает о твоем присутствии, это, может, и к лучшему. Немного умерит свою прыть, а то возомнил себя Чингисханом – покорителем мира.
– Возможно, что ты прав, но от этого опасность не становится меньше. Мы, как ты говоришь, раскрыли карты, и теперь Хош, то есть Кощей, знает, что от нас ожидать. Если у него есть средства и возможности, он может пойти на крайность и уничтожить планету.
– Если бы у него была такая возможность, то он это давно сделал. Надеюсь, этого не случится. А знаешь, я ведь видел похожую хреновину. Я имею в виду летательный аппарат. Мы возвращались на СРТМе с Охотоморской экспедиции, после минтая. Так вот, за два часа перед подходом к порту мы обнаружили, что параллельным с нами курсом летит нечто, которое мы вначале приняли за самолет, но вскоре убедились, что это летающая тарелка, короче, НЛО, похожий на арбу Кощея. Эта фигня сопровождала нас до самого внешнего рейда, а затем, сделав крутой вираж, исчезла, будто ее и не было.
– Надеюсь, это был не рикколлийский корабль, который мы ни в коем случае не допустили бы в ваше время.
– Надеюсь, – задумчиво ответил Олег.
– Долго мы бродить будем? Сутки ходим по этому лесу, а Доброгу вашу так и не отыскали. Может, и нет ее вовсе? Я в этих лесах две пары сапог износил, – ворчливо проговорил Олег, оглядывая сумрачный неприветливый лес.
Кашинский, тяжело дыша, вымолвил:
– В сказках, уважаемый Олег Петрович, надо тридцать три пары сапог износить и тридцать три хлебца железных съесть.
– Правильно. Кто мне после этих железных хлебцов зубы будет вставлять? Я так понимаю, с дантистами здесь напряг. Стоматологических поликлиник, как мне помнится, на пути нам не попадалось… Товарищи путешественники, у меня к вам вопрос. Не пора бы нам сделать привал, а то профессор совсем из сил выбился. Надо было его у мужика в деревне оставить.
– Ничего, ничего, не обращайте на меня внимания, – проговорил с одышкой профессор.
Никита оправдательно произнес:
– Я не могу оставить Альберта Венедиктовича без присмотра. Профессор является важной фигурой в истории развития человечества.
– Ежели сказал Родослав, что надобно к Доброге идти, знать, так тому и быть, – изрек предводитель отряда Липосвист. Он остановился, стал внимательно изучать едва заметную тропинку, которая змеилась между деревьями. – Вот здесь и передохнем, а там и далее путь держать будем, – указал старейшина на маленькую узкую поляну, окруженную густым кустарником.
– Не в кайф мне здесь, будто кто пасет за нами, – произнес Лешко, растягивая слова.
Кашинский обратился к Воронову:
– Олег, вам не кажется, что Лешко слишком увлекся сленгом? По-моему, я знаю, кому он подражает. Считаю, ему надо объяснить, что русский язык, в чистом его виде, гораздо богаче.
– Вы правы, профессор, в ближайшее время я прочитаю ему лекцию о великом и могучем. Честно говоря, я и сам словно песню слушаю речь предков.
– Не зря Михайло Ломоносов находил в нем «великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того, богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка». Что же касается проблемы разделения языка на литературный и разговорный, то я считаю, ответ надо искать в более ранних временах…
– Профессор, вы… – Олег попытался прервать поток слов, извергаемый Кашинским.
