– На себя погляди, пугало лесное! – буркнул в ответ Воронов, растирая ладонями лицо. – Борьба с зеленым змеем не проходит бесследно. Усек?
– Чего?
– Понял, спрашиваю? – В голосе Воронова прозвучало раздражение, головная боль давала о себе знать.
– Понял, как не понять, Олегушка. Невдомек мне, с каким это ты змеем боролся? Никак ночью прилетал, окаянный?
– У-у-у, ну ты и тугодум, Лешко.
– Сам тугодум. Будешь обзываться – обращу в червя.
– Не, в червя не надо. Лучше в рыбу. Червь – он земляной, а у меня душа морская, я же парень флотский. Не серчай. Помнишь, я тебе сказку рассказывал про Зеленого Змия?
– Помню.
– Так вот, тот Зеленый Змий и есть питие хмельное. Понял?
– Не-а.
– Аллегория это, понимаешь?
– Это какая аллигатория? Змий, он и есть Змий, даже ежели зеленый, а ты аллигатор…
– Ну, ты, блин, лох. У нас питие хмельное Змием Зеленым называют…
– Теперь уяснил. Хмельной мед веселит, да от него же и голова болит. Тебе бы кваску клюквенного, враз бы полегчало.
– Или рассолу, а лучше пива с воблой. Эх! А ты-то чего сочувствуешь? Ты же не пьянеешь, а значит, и радости хорошего похмелья тебе неведомы.
– Чего ты так-то, я же с добром к тебе.
– Ты на меня не дуйся. Сейчас пойдем, в порядок себя приведу.
Олег тяжело поднялся, подошел к жбану с водой и окунул в него голову. Голова бывшего морского пехотинца, словно подводная лодка, медленно ушла под воду. Прошло более минуты, но больной с перепою орган Олега не показывался на поверхности. Всплытие явно затягивалось. Обеспокоенный, Лешко подошел к Воронову, подергал за штанину:
– Олегушка, не потонул ли?
– Эх, хорошо! – выкрикнула, выныривая из глубин жбана, голова старшины второй статьи.
Лешко от неожиданности отскочил, прикрылся рукой от брызг.
– Ну ин добро, а то я было забеспокоился. Не утоп ли молодец.
– Я-то? Я, будет тебе известно, сухопутная твоя душа, весь Тихий океан избороздил, а ты – «утоп». Как говорил Саныч, наш боцман: «Я подводник! У меня сто погружений и девяносто девять всплытий!»
– Не буйствуй. На вот травки испробуй, сразу полегчает.
Лешко вынул из сумки пучок засушенной травы, протянул ее Олегу. Воронов взял траву, оторвал от нее листик, размял пальцами, понюхал.
– Слышь, Лешко, а это, часом, не конопля? Уж больно похожа. Я гляжу, ты сам травкой балуешься и меня хочешь на это дело подсадить. Запомни, со мной не получится, я парень спортивный, из меня наркомана не выйдет, а вот тебе в наше время за распространение наркотиков срок бы дали немалый.
– Чего ты, Олегушка? Чего? Я же, чтобы тебе полегчало, а ты все с упреками.
– Шучу я, – успокоил Олег. Отщипнув от пучка сухих листьев, стал тщательно их пережевывать. Через секунду лицо его сморщилось. Он выплюнул травянистую жвачку на пол. – Да, прямо скажем – не «Орбит».
Лешко, недоумевая, чем опять недоволен Олег, пожал плечами.
– Пошли, если ждут. – Воронов шагнул через порог.
Совет проводили в избе Липосвиста. За столом с яствами и напитками сидели Липосвист, старейшины соседних племен и родов, Никита, Кашинский, Дружина, а также вновь прибывший князь Радегаст с двумя воеводами. Князь отличался от сподвижников красным плащом, накинутым на широкие плечи, и золотой гривной с изображением головы быка, витые рога которого плавно переходили в обруч, охватывающий его мощную шею. Голову Радегаста венчало некое подобие скромной серебряной короны, украшением которой служило изображение солнца, изготовленное из золота. Обликом князь как две капли воды был схож с Ильей Муромцем, изображенным на картине Васнецова «Богатыри». Олег, увидев Радегаста, вначале даже опешил.
Липосвист представил вновь прибывших:
– Вот, князь пресветлый, Олег и Лешко – вои наши, делами славу стяжавшие на поле брани и немало содеявшие для победы нашей над гунманами.
Лешко при упоминании своего имени сделал важный вид, выпятил грудь и, как показалось Олегу, даже встал на цыпочки.
Радегаст указал Олегу и Лешко на стол:
– Садитесь, воины, думу будем думать. То, что ворога одолели и землю нашу оборонили, за то хвала вам. Не угомонится Кощей злобный, всей силой на нас пойдет, а посему надобно гонцов во все грады и веси слать, всех охотников на рать созывать. Идите к потомкам Словена, Чеха и Ляха, пусть идут на помощь сыны Радима и Вятка. Зовите жеревичей, полян – наследников славного Кия, лютичей, бужан, бодричей, глинян и дулебов. Луговичей не забудьте. Обратитесь к северам, хорватам и уличам – потомкам Скифовым. Шлите послов к Малу древлянскому, к вагирам в Старград, к Турвою, Гостомыслу сыну Буривоя и к внукам Бравлина князя.
– Князь, покуда тебя не было, Гостомысл изошел, а перед смертью, посовещавшись со старейшинами некоторых родов и племен, повелел к руси идти, князя себе просить, оттого что началась меж чудью, словенами, кривичами и весью междоусобица. И пошел род на род. Возвысился же над всеми после смерти Гостомысловой князь Вадим. Привели посланцы Гостомысловы князя Рюрика с людьми его и дружиной. И одолел он Вадима, и племена и роды многие себе подчинил. Ныне ими Рюрик правит со братьями Синеусом и Трувором, – сказал один из княжеских воевод.
