– Нет, нет, послушайте. Возьмем, к примеру, Византию и вспомним о существовании разговорного греческого языка и классического, коим пользовались Лев Дьякон, Иоанн Дамаскин и другие великие люди того времени. К тому же вспомните о языке элиты и использование ею иностранных языков, как это было в средневековой Англии, в Российской империи и других странах в разные периоды истории. Если же брать язык народа, я имею в виду низшие слои населения, то необходимо вспомнить о различных говорах и диалектах…
– Я понял вас, профессор, и полностью с вами согласен. За чистоту языка надо бороться.
– Правильно, мой друг. Что же касается речи людей данной эпохи, предположительно параллельного мира, то она не всегда соответствует речи их современников в нашем временном пространстве или, если выразиться по-иному…
– Так, так, Альберт Венедиктович, успокойтесь. Пожалуйста, не увлекайтесь и не торопитесь, я из вашей абракадабры все равно ничего не понял. Присаживайтесь, профессор, и спокойно поговорим о значении русского языка в мировой культуре и его перемещении во времени.
Олег притоптал траву и блаженно растянулся на зеленом ковре. Остальные члены отряда последовали его примеру. Не успели они как следует устроиться, над их головой раздался похожий на пение женский полушепот.
– Я ожидала вас, посланцы, и наблюдала за вами. Вижу, в вас нет злой силы, хотя и чувствую среди вас присутствие чужого мира, а посему следуйте за мной.
Все стали с удивлением оглядываться, но заметили мелькающее между стволов голубовато-белое сияние, которое напоминало очертаниями фигуру девушки. Посланцы безропотно последовали за сиянием.
Воронов обратился к Никите шепотом:
– Прямо привидение какое-то.
– Фантом или голограммное изображение.
– Чего? Фантом? Этого нам не хватало. И сколько мы за этим фантомом тащиться будем?
Путешествие оказалось непродолжительным. Шагов через сто пятьдесят воздух впереди заколебался, очертания леса смазались, расплылись, путешественники шагнули сквозь невидимый занавес и оказались в благоухающем цветущем саду. Диковинные цветы и кустарники росли вдоль посыпанных мелкой розовой галькой тропинок и источали приятный густой аромат. Многочисленные бабочки, мотыльки и стрекозы всевозможных расцветок и размеров парили над этими удивительными благоухающими растениями. Отяжеленные разнообразными невиданными плодами, деревья низко склоняли ветви. Из-за густой ярко-зеленой листвы доносилось пение и щебет множества птиц с красочным оперением. Путники с восхищением обозревали этот внезапно возникший перед ними рай.
Липосвист, такой самоуверенный полчаса назад, теперь явно нервничал, как и все остальные. Кашинский пощипывал себя за бороду, Лешко бросал взгляды назад, туда, где осталась его родная стихия. Было заметно, что в этих райских кущах он чувствует себя не совсем комфортно. Воронов обратился к богатырю:
– Дружина, не во сне ли все это? А ну-ка, ущипни меня.
Через секунду Олег пожалел о сказанном. Вскрикнув от боли, он набросился на Дружину:
– Ты чего, бугай колхозный?! Крыша поехала?! Чуть руку не сломал! Кто так щипает со всей дури? Надо тихонько, ласково.
– Так ты, чай, не девица красная, чтобы с ласкою тебя щипать!
Кашинский неодобрительно посмотрел в их сторону.
– Извините, молодые люди, вы не могли бы разговаривать тише?! Это изумительно! Какие восхитительные звуки, а вы своей перебранкой их нарушаете.
– Профессор, мы не в театре, а… – попытался возразить Олег, но то, что он увидел, заставило его замолчать.
На небольшой площадке, посреди которой из треснутого серо-зеленого с красными прожилками камня бил родник, стояла девушка. Ее одежда, тело, весь ее облик словно струились изнутри каким-то волшебным светом. Девушка была необычайной, неземной красоты. Пропорции ее тела, легко различимые под полупрозрачным платьем свободного покроя, были идеальны. То же можно было сказать и о чертах и овале ее лица. Светло-русые, местами переходящие в рыжие с черными прядями волосы ниспадали на плечи и достигали поясницы. Больше всего поражали глаза, периодически меняющие цвет. Они то становились черными и бездонными, как сам космос, то голубыми с зеленоватым оттенком, будто море в ясный солнечный день, то напитывались желтоватым, излучающим свет цветом, при этом казалось, что они, словно рентген, просвечивают каждого из присутствующих.
– Пройдите за мной, – сказала девушка, приглашая гостей в подобие большой беседки, основу которой составляли тесно росшие друг к другу и опутанные лианами, плющом, виноградом, вьюном и другими вьющимися растениями стволы деревьев, ветви которых образовывали купол. Внутри помещение освещалось голубым шаром, который покоился на черном, испещренном таинственными знаками каменном кубе, излучающем розоватое сияние. Девушка предложила всем сесть на расположенные по кругу стулья, которые напоминали вытесанные из пней кресла. Таинственная незнакомка поднялась на возвышение и заняла место на троне. Деревянный трон был покрыт резьбой с изображением невиданных фантастических пейзажей, животных, насекомых и растений.
