– Волноваться нам нельзя, да и некогда. Надо многое успеть, а точнее: найти меч-кладенец, изловить коня и познакомиться с великаном Святогором.
– Иес, оф кос, май френд. А совершить двенадцать подвигов Геракла и принести то, не знаю что, не надо? – съязвил Воронов.
– Это какого Херкала? Ни купца ли хвалисского, что прошлым летом в Княжине торговал? – спросил Дружина.
– Я тебя умоляю. Какой, на фиг, Херкал. Не Херкал, а Геракл. Вот, пока будем мы задания товарища Никиты выполнять, я тебе о подвигах легендарного греческого героя поведаю.
Никита обратился к Липосвисту:
– Послушай, старче, а знаешь ли ты, где находится Священный дуб?
– Знаю, Никитушка, как не знать.
– Так вот, дабы времени нам не терять, иди за людьми в Медвежье селище, с ними поспешайте к дубу Священному, принесите жертвы, как Доброга повелела, а мы дальше пойдем. Кстати, а когда у нас папоротник цветет?
– А на праздник Купалы и цветет, Никитушка.
– Через шесть дней, значит, и зацветет. То есть в ночь на двадцать четвертое июня по нашему календарю, – изрек профессор.
– Что ж, поторопимся, друзья, – вполголоса сказал Никита, словно боялся спугнуть диковинного коня на Диком Поле.
– Гляди, вона он. Ой да Сивка-Бурка! Ой да красавец! Не зря мы его три дня и три ночи стерегли, – прошептал Дружина, толкая Никиту локтем.
– Тише ты, бубна. Комоня спужаешь, – зашипел на богатыря Лешко взявший на себя командование по поимке коня. В чем был горячо поддержан Дружиной, который заявил, что Лешко, как конокраду нет равных, чему свидетелем он, Дружина, был лично. При этом богатырь не преминул напомнить о неудачной попытке лесовика увести его коня, чем чрезвычайно разозлил лесовика. Но, несмотря на ссору, друзья, благодаря добродушию Дружины и отходчивости Лешко, вскоре снова были вместе.
И вот теперь вся команда по поимке редкого животного лежала в высокой траве и наблюдала за диковинным конем.
– Никита, ты покуда здесь побудь. Я к Сивке подберусь и, ежели все ладно будет, махну тебе. Ты, как увидишь знак, подходи неспешно, и молвить ни единого слова не смей, а там – будь что будет. Не узрит он в тебе недобрых мыслей, тогда покорится, а ежели наоборот, то и от ворот поворот. Непростой это конь. Ну, я пошел, а вы тихо тута, – сказал Лешко и скрылся в близлежащих кустах.
Никита, как завороженный, смотрел на появившееся из-за предутреннего тумана животное. Белый с многочисленными мелкими, словно размазанными по мускулистому телу, темно-рыжими с чернотой пятнами конь поражал своей статью. Его бока были гораздо светлее остального окраса. Грациозно изогнутая, словно у лебедя, шея, густая пепельно-серебристая, будто старческая седина, грива и такой же достигающий земли хвост делали его неповторимо красивым. На фоне изумрудного цвета травы и белой пелены редеющего тумана он казался неестественным, как призрак. Мощные мышцы перекатывались под шкурой животного, что указывало на его силу и мощь. Более всего наблюдателей или, точнее, ловцов волшебного коня поразил полуметровый витой рог цвета слоновой кости, который торчал из лобовой части головы.
– О-бал-деть, так это же самый настоящий единорог, – восхищенно прошептал Воронов на ухо Никите.
