Рои ушла, оставив в сердце своей учительницы тёплого солнечного зайчика. Ниа несколько минут задумчиво улыбалась, потом схватила кофточку и побежала на улицу.
Деревья, подсвеченные садящимся солнцем, бесшумно роняли пожелтевшие листья. Ниа собрала несколько и свернула на маленькую аллею. По ней шли двое. Услышав звук шагов, они обернулась.
— Здравствуйте, — сказала Ниа, прижав листья к груди.
— Привет! — Эридан подошёл к ней. Солус остался стоять.
— Извините, я не хотела мешать…
— Да кому ты мешаешь? — беззаботно рассмеялся Эридан. — Погуляешь с нами?
Конечно, ей хотелось побыть с Эриданом, но Солуса её компания, наверное, не слишком бы обрадовала.
— Я… это… — она робко подняла глаза на Солуса, пытаясь оценить, насколько ему неприятно сейчас её присутствие, но он смотрел в другую сторону.
— Ну, пожалуйста! У тебя ведь есть немного времени!
— Есть…
— Ура! — он почти поставил её между собой и Солусом. — Теперь полный порядок!
Ниа улыбнулась про себя: порядок был только в его жизни, но он, как обычно, не замечал этого.
— Как дела у Рои? Понравилось в школе? — спросил Эридан, радостно шагая по старым камням.
— Очень понравилось! Но ей тяжело — столько новых знаний и много незнакомых слов. Пока переведёшь задание… А в задачах по математике такие длинные условия — настоящие рассказы…
Солус вдруг сбился с шага. Ниа замолчала.
«Что ты такое говоришь? Математика! Об этом же нельзя… Господи, какая глупая! Надо что-то придумать…» Но в голову ничего не приходило, и только по сердцу разливался давящий холод.
— Раковина, — выговорила она, наконец. — Эридан рассказывал? Он привёз мне из Сайфа раковину. Настоящую! В неё слышно море. Я никогда не видела моря. Наверное, оно красивое… и… волны и… песок… — последнее слово она произнесла совсем жалобно.
— А по телевизору? — спросил Эридан.
— Что? — не поняла Ниа.
— По телевизору в Лабрии фильмы о море не показывают?
— Фильмы? — она задумалась, на лбу собрались морщинки. — Кажется, не показывают. Если бы показывали, я бы обязательно запомнила. Вообще у нас редко можно увидеть иностранные фильмы, — заметила она с некоторым удивлением, — а в Лабрии моря нет.
— Вот, держи! — Эридан нагнулся и поднял с земли большой лист.
— Спасибо! — улыбнулась Ниа. — Красивый… В школе на уроках рисования мы клали такие на бумагу, обводили карандашом, а потом раскрашивали акварелью. Или засушивали между страниц в толстых книгах. Через несколько лет, бывало, откроешь какую-нибудь, а там кленовый листик и прядь детских волос. Папа всегда прятал мои волосы в свои любимые книги…
Она замолчала, почувствовав, как замер звук шагов Эридана. Его лицо побледнело, голубые глаза расширились.
Опять она сказала, что-то не то!.. Об этом тоже было нельзя…
— Какие это были книги? — неожиданно пришёл на помощь Солус.
— О космосе… — неуверенно пробормотала Ниа, продолжая смотреть на Эридана.
Он глубоко вдохнул, растворяя в сердце очередную порцию боли, и прошептал:
— Звёзды — это здорово. Я люблю звёзды.
— Поэтому у вас такая фамилия? — снова задал вопрос Солус.
Ниа понимала, что он разговаривает с ней для того, чтобы отвлечь Эридана от грустных мыслей, но всё равно ощущала внутри горьковатое терпкое счастье.
— Нет, фамилию выбрал дедушка моего папы, мой…
— Прадедушка, — подсказал Солус новое слово.
— Прадедушка, — медленно повторила Ниа, запоминая. — Он…
Девушка замолчала. Вале Вирго был сиротой и воспитывался в приюте, ему не нравилась фамилия, выбранная заведующей. Он хотел стать космонавтом, и когда его мечта исполнилась, взял новую фамилию. Но про приют говорить тоже нельзя…
— Он был космонавтом и поэтому… — коротко объяснила Ниа.
— Настоящим космонавтом? Он летал в космос? — удивился Эридан.
— Да! У нас фотографии дома есть! — закивала Ниа. — Прадедушка был очень сильный духом человек. Он начал с самого… с самого низа и добился всего, о чём мечтал! Папа говорил, что я на него похожа. Но это он шутил, конечно. Я совсем не такая, у меня всё не очень получается…
— Астрономия — очень увлекательная область науки, — сказал Эридан, не давая ей времени погрузиться с самокритику. — У Сола много книг по астрономии. Это потому что он физик. А вот у меня нет определённой профессии. В мою голову закинули столько знаний!.. Но прочно осели только языки и история…
Солус с улыбкой посмотрел на Эридана. Несмотря на свои почти двадцать шесть, он продолжал оставаться ребёнком и нёс порой полную чушь. А Ниа с немым восхищением смотрела на Солуса: она, наверное, впервые видела, как он улыбается.
Налетевший порыв прохладного ветра сорвал с ветвей светящиеся листья. Деревья отпускали их смиренно, легче, чем люди, бредущие под ними, отпускали то, что несли в своих душах.
***
