Девушка повиновалась. Единственное, на что она была сейчас способна, — это выполнять команды.
Кладбище находилось в роще на небольшом холме за университетом. Осеннее солнце уже зажгло деревья, горящие, словно поминальные свечи. Ниа механически делала шаг за шагом, стараясь не думать, куда и зачем идёт.
Они поднялись на холм почти последними. Спящий Эридан мирно улыбался голубому небу. Рядом, схватившись чёрной перчаткой за стенку гроба, плакала Ливора.
Вперёд вышел профессор Сатабиша и заговорил своим тихим мягким голосом.
— Обычно в таких случаях приглашают священника, но я долго думал и решил сегодня не делать этого… Его отношения с Богом были слишком сложны…
Кто-то сказал, что Бог — это любовь. Каждый из нас принёс в своём сердце любовь к этому человеку. И поэтому, я думаю, Бог сегодня с ним… Я надеюсь, — его голос дрогнул, — любовь, которую он умел пробуждать в людях, защит его в пути в неизвестность… А теперь нам нужно проститься с ним…
Хидори отошёл в сторону.
Люди по очереди подходили и целовали бледный холодный лоб. Ниа робко взглянула на Эридана — в светлом костюме, укрытый белыми цветами он был похож на жениха, прилёгшего отдохнуть перед свадьбой и нечаянно заснувшего. Ниа осторожно коснулась щеки… холодная… и солнце больше не согреет тебя… Всё… Надломившись, словно скошенная травинка, она поцеловала его закрытые глаза и быстро выпрямилась. Всё…
Позади громко плакала Ливора. Подойдя к гробу, она, давя белые лилии, обняла Эридана и зашептала что-то на своём родном языке. Шёпот перешёл в крик, крик разрезал небо.
Солус подошёл и обнял дрожащие плечи:
— Ливора…
— Нет! Нет! Этого не может быть! Он не должен был умереть! Не должен! — закричала она по-албалийски.
— Ливора…
Он помог ей подняться. Пока все взгляды были обращены на Ливору, к гробу тихо подошёл профессор Сатабиша. Поправив светлые пряди волос, он прошептал:
— Прости меня…
Потом крестьяне в чёрных одеждах закрыли крышку и начали вбивать в белые доски длинные тонкие гвозди. Ниа дёрнулась, словно каждый удар вколачивал металлические стержни ей в сердце. Нельзя, нельзя так! Он ведь как живой!.. Может, он просто спит!.. Что вы делаете?.. Все листья вдруг закружились, присмотревшись, она поняла, что кружатся и деревья, дышать вдруг стало тяжело…
Солус не дал ей упасть.
Гроб опустили в могилу, и люди стали бросать цветы и землю на белую крышку. Солус помог ей подойти к краю ямы. Ниа стояла, словно не понимая, что надо делать. Он взял её руку в свою, наклонился и зачерпнул лёгкой сыпучей земли, потом вытянул руку — песчинки полетели вниз. Он хотел увести её, но Ниа вдруг сняла заколку и бросила к земле и цветам.
Это тебе от Сороры…
Люди начали расходиться. Солус нашёл взглядом профессора Сатабиша. Тот медленно спускался с холма, желая остаться наедине с призраком.
— Ты постоянно устраивала истерики, пока он был жив, и не слезинки не пролила, когда он умер! — прошептала обессилевшая от рыданий Ливора. — Я всегда знала, что твоя любовь — одно притворство!
Ниа смотрела на девушку и не могла понять, о чём она говорит. Солус, по-прежнему державший Ниа за плечи, повёл её к тропинке.
— Ты тоже! — хрипло выкрикнула Ливора. — Ты называл себя его другом! И твой профессор! Вам всем было наплевать на него! Каждый только использовал его в своих целях! Никто, никто из вас не любил его так, как я!
Солус на мгновение остановился, потом пошёл дальше.
Ниа плохо запомнила обратный путь. От неё требовалось только шагать, остальное делал он: выбирал дорогу, помогал обойти камни и трещины в плитах. Ниа даже не знала, поднялись они по лестнице или на лифте. Просто в какой-то момент она поняла, что стоит перед своей комнатой.
Закрыв дверь на ключ, чтобы никто не вошёл, она скинула ботинки и сделала несколько шагов, держась за стену. В комнате был ужасный беспорядок. Шкаф раскрыт, вещи разбросаны. Надо убраться. Ниа схватила оранжевую кофту, валявшуюся на тумбочке, и потянула за рукав. Вдруг пальцы разжались… Под кофтой лежала обложкой вверх раскрытая книга.
Ниа упала на кучу платьев и разрыдалась.
Она проплакала весь день, уткнувшись лицом в цветные рукава и подолы. Заходила Рейчел, звала в столовую. Потом Мэт принёс булочки и компот. Сок вишни напоминал кровь. Ниа уронила стакан и порезалась, собирая осколки. Глядя, как на пальце набухает алая капелька, девушка почувствовала мучительное облегчение. Она взяла осколок побольше и посмотрела на него безумными глазами. Потом в ужасе отбросила его и снова заплакала.
