Ниа смотрела на Солуса и чувствовала себя совсем горько. Поэтому она не хотела ехать с ним. Ему и так плохо, а он вынужден ещё смотреть на это! Нужно было отказаться! Отказаться вообще от поездки. Профессор Сатабиша понял бы её и простил.
Заметив, что она больше не вздрагивает от рыданий, Солус нажал кнопку на панели, и зазвучала тихая фортепианная мелодия. Ниа замерла, заворожённая, потом прислонилась к стеклу и прикрыла глаза. Кто-то много лет назад ударял по клавишам, а здесь в маленьком пространстве, ограниченном пределами машины, из нот складывался осенний закат. В каждый звук было вплетено солнце, золотые облака и опадающие листья. Больше всего на свете Ниа хотела вернуть тот сентябрь — ясный, тёплый — сентябрь, в котором
Машина остановилась у лесенки, ведущей на платформу. Ниа толкнула дверцу и выбралась на старую асфальтированную дорожку.
— Вы забыли вещи, — сказал Солус, доставая её сумку. — Что вы туда положили? — удивился он.
— Книги, — замявшись, ответила Ниа и протянула руку.
— Собираетесь всю библиотеку прочитать за пару дней? — словно не заметив её жеста, он стал подниматься по ступенькам.
Ниа, понурившись, побрела за ним.
— Просто… ехать далеко и…
— Конечно, — непонятно произнёс он.
— Я пойду возьму билет… — робко сказала она, скорее спрашивая, чем утверждая.
Он кивнул.
Получив вторую часть своего подарка на день рождения, девушка вернулась к Солусу.
— Поезд через пять минут, — зачем-то сказала она. — Спасибо, что довезли меня…
— Не за что, — быстрым равнодушным тоном проговорил Солус.
Некоторое время они молчали.
— А сумка не очень тяжёлая… Мне нормально… — пробормотала Ниа, комкая билет. — Когда училась в университете, носила ещё тяжелее, там нужно было столько книг читать…
— Не стоит так увлекаться книгами, — сказал вдруг Солус.
— Почему? Книги могут многое объяснить и многому научить!
— Но не тогда, когда читаешь, чтобы не думать.
Ниа сжалась, губы задрожали.
— В таком случае книги становятся похожи на алкоголь, — продолжил он строгим, почти беспощадным голосом. — Можно глотать их сотнями, но, когда перевернёшь последнюю страницу, внутри останутся только горечь и пустота.
— Нет, всё будет хорошо, всё будет хорошо, — убеждая саму себя, повторила она. — Просто нужно время… Потом я стану как раньше…
Он пожал плечами и протянул ей сумку:
— Ваш поезд.
И платформу залило ярким светом. Когда состав остановился, Ниа показала проводнице билет и с трудом взобралась по крутой металлической лесенке в тамбур. Снизу махал рукой начальник станции, она тоже покачала рукой. Потом дедушка подошёл к Солусу и что-то сказал ему, тот коротко ответил и вернулся к машине. Они отправились почти одновременно: поезд и серебристый джип, но джип был быстрее.
Ниа поплелась в своё купе. К счастью, она оказалась единственным пассажиром. Посмотрела немного в окно, потом достала книгу. Повертела в руках… и положила обратно в сумку. После слов Солуса книги напоминали ей длинные ряды пустых бутылок у отца под кроватью.
«Зачем он забрал у меня последнюю радость?»
Взяв у проводницы одеяло, Ниа залезла на верхнюю полку и повернулась так, чтобы видеть фонари. Можно будет считать их: один, два, двенадцать, сто тридцать шесть… А потом снова плыть за Эриданом и снова тонуть…
Измученная кошмарами, она встала около девяти. Умылась, позавтракала шоколадкой с чаем и достала синюю тетрадь. Если нельзя читать, то остаётся только учить. «Что для тебя означает язык Аин?» — вспомнились слова профессора. Неужели он тоже для неё как алкоголь?
Ниа закрыла тетрадь и, забравшись с ногами на полку, стала смотреть в окно. Смотреть — хоть это ей можно?
Время приближалось к полудню. Скоро поезд должен был проехать поле, на которое они с Солусом спрыгнули в прошлый раз. Тогда с него едва сошёл снег, а сейчас, наверное, трава уже пожелтела. Вдруг она не узнает его? Ниа почему-то очень хотелось снова увидеть это место.
Она увидела и, конечно, узнала. Широкое, как океан охры — ветер колышет траву, и бегут волны. Ещё немного, и поезд захлестнёт огромный травяной поток… Здесь всё началось.
И закончилось. А в сердце — пустота и горечь. Она позволяла себе верить, что он
Ниа закрыла лицо руками и молилась только об одном — чтобы поскорее закончилась эта ужасная поездка.
