— Нет, не хорошо… — шёпотом сказала Ниа. — Вы страдаете, вам больно…
— Ниа! — он резко поставил кружку на стол, чай расплескался. — Зачем вы это говорите? Вы же понимаете, что я сейчас уйду!
— Пожалуйста, не уходите, выслушайте меня! — она умоляюще сложила руки. — Когда умерла Сорора, Эридан похоронил весь мир. Поэтому он пытался построить его заново! Поэтому он умер… Когда погибла ваша семья, вы похоронили вместе с ними себя.
— Мне кажется, я неплохо выгляжу для мёртвого, — губы дёрнулись в горькой усмешке.
— Вы понимаете, о чём я!
— Я понимаю, что вы вмешиваетесь в вопросы, которые вас не касаются, — он сделал движение, собираясь встать.
— Нет, пожалуйста!.. Я знаю вас уже год, и весь год, каждый день… у вас такой взгляд.
Он отстранился, пряча глаза.
— Вы закончили университет, работали в лаборатории, теперь преподаёте здесь, выступаете на заседаниях — делаете всё, что ожидают от вас окружающие, но больше ни дня с того момента, как погибли ваши родные, вы не прожили для себя. Вам больше не нужна жизнь…
— Мне не нужна жизнь, в которой нет их, — глухо произнёс Солус.
— Я понимаю, боль не пройдёт никогда, но… она может стать другой… Ваши родители, брат… Рина — они очень любят вас, и сейчас им, наверное, очень грустно видеть, как вы страдаете! Это самое страшное — не иметь возможности помочь тому, кого любишь. Они так хотят, чтобы вы снова улыбались, но не могут ни заговорить с вами, ни прикоснуться к вам! Им остаётся только приходить к вам во снах, проплывать над вами облаками, касаться вас солнечными лучами, говорить с вами дождём. Они в каждой частичке этого мира, в каждой частичке — любовь к вам! — она произнесла последние слова, почти задыхаясь.
— Это только красивая сказка, Ниа, — с невыразимо грустной улыбкой сказал Солус. — Солнечные лучи — просто пучки фотонов, а облака — скопления капель воды и кристаллов льда… Но вы правы, изрисованный клочок бумаги лучше, чем огромный белый лист. Мне дано было очень много. Я рос в счастливой семье, окружённый заботой и любовью. Я встретил девушку, которую полюбил и которая полюбила меня. Потом всё это забрали, и с тех пор я не брал в руки кисть. Но странно, сейчас мне хочется попробовать что-то нарисовать.
Она смотрела на него, слушая каждый вдох и выдох.
— Не знаю, получится ли у меня, я так давно этого не делал. Но я попробую…
Он взял кружку и сделал маленький глоток. Чай действительно имел вкус и запах васильков и апельсинов. Ещё он пах летом, травой и солнцем.
— Не думал, что из этого можно приготовить чай.
— В Сайфе есть магазин, там продают разные сорта… А ещё вот печенье и… — она высыпала на стол пригоршню разноцветных конфет в прозрачных фантиках.
— Это тоже из Сайфа? — может, свет так упал, но ей показалось, что он улыбается.
— Это мне госпожа Клави дала. Я не знаю, откуда оно… — Ниа повертела пачку печенья. — Наверное, тут написано, но я не могу прочитать. Язык незнакомый.
— Из Мисама, — прочитал Солус надпись на упаковке.
— Мисам? А где это?
— Это…
***
Ниа проснулась и посмотрела на низкий столик у кровати. Кружка с облачком. Значит, правда… Вечером она не стала ничего убирать, чтобы сегодня их разговор не казался сном.
Она встала, умылась, переоделась, заправила постель и только потом вымыла посуду. Его кружку Ниа поставила отдельно. Теперь она так и говорила про себя — «его кружка».
На часах было почти одиннадцать. Пора собираться. Сегодня они с Рейчел хотели погулять. «Заодно расскажу ей про машину», — Ниа положила ключи в карман пальто и пошла искать подругу.
Рейчел стояла, перегнувшись через перила лестницы.
— Ты опоздала! — сказала она, увидев Ниа, и театрально ткнула в неё пальцем.
— Прости.
— Хаски с нами?
— Нет, он уже убежал. Может, встретим его по дороге. Кстати, у меня для тебя подарок.
— Подарок? Для меня? — удивилась Рейчел.
— Держи, — она положила ей в ладошку ключи.
— Что это?.. Подожди… это же… — она расширившимися глазами посмотрела на Ниа.
— Да, — просто сказала девушка.
— Но как?.. Как же…
— Пошли, — позвала подругу Ниа.
— Он ведь оставил её тебе… — тихо проговорила Рейчел.
— Рейчел, это твоя машина.
— Но Эридан…
— Эридан был бы не против, — она спустилась ещё на три ступеньки.
— Правда? Я, правда, могу…
— Можешь.
— О господи! Ниа, спасибо! — Рейчел бросилась ей на шею. — А можно мне на неё посмотреть?
— Конечно, только я не знаю, где она. Я не спросила.
— А кто тебе отдал ключи?
— Солус…
— А ты можешь у него спросить?
— Да… — Ниа очень хотелось порадовать подругу, но она боялась показаться Солусу навязчивой, — я зайду к нему… вечером.
— Вот здорово! — Рейчел просияла.
Они почти спустились на первый этаж, когда в университет, впуская прохладный звенящий воздух, вошёл Солус.
— Ой, смотри! — зашептала Рейчел. — Может, спросишь у него сейчас?
— Но я…
— Пожалуйста! — Рейчел подтолкнула её навстречу Солусу.
— Здравствуйте… — пробормотала девушка.
— Здравствуйте, Ниа.
Она подняла голову, на мгновение забыв и про машину, и про Рейчел, — таким мягким был его голос. Холод нарисовал на бледных щеках лёгкий румянец, а в глазах ещё отражалось октябрьское солнце.
