— Хаски! — осторожно позвала она, заглядывая в спортзал.
Он был там и радостно прыгал вокруг Солуса, держащего в руке волейбольный мяч.
— Ой… — Ниа, видевшая Солуса только в строгой, официальной одежде, во все глаза уставилась на его спортивный костюм.
— Вы уже вернулись? — спросил он и тут же подумал про себя: «Что за глупый вопрос! Конечно, она вернулась, раз стоит сейчас передо мной».
— Да… мы… Я взяла в библиотеке словарь, — она показала ему книгу. — А потом Хаски убежал, и я… Простите, что помешали вам.
— Вы не мешаете… По правде говоря, сегодня мне совсем не хочется заниматься.
Хаски подпрыгнул, пытаясь выхватить мяч.
— Он слишком большой для тебя, — объяснил щенку Солус, но тот продолжал прыгать. — Ну, хорошо, — он размахнулся и бросил мяч в дальний угол зала. Хаски вихрем помчался за мячом.
Ниа заворожённо наблюдала как мяч, очертив в воздухе дугу, ударился о стену.
— А у меня никогда не получалось даже через сетку его перебросить. Поэтому мне не нравились уроки физкультуры. Единственное, что я любила — бегать на длинные дистанции. Странно, на короткие у меня бегать никогда не получалось. А вот длинные… Мне всегда удавалось пробежать их до конца… Простите! — она даже прикрыла рот ладошкой, поняв, что ни с того ни с сего начала рассказывать ему о себе.
— А какие предметы вам нравились?
— Литература и лабрийский язык.
— Давно хотел спросить вас, почему вы решили изучать алгольский? Не думаю, что он очень популярен в вашей стране.
«Давно?..»
— В Лабрии иностранные языки вообще не особенно популярны.
Хаски не мог взять мяч в зубы, поэтому решил подкатить его, но не рассчитал силы для последнего толчка, и мячик убежал к стене. Солус подошёл, достал его и посмотрел на Ниа. Она сделала несколько неуверенных шагов к нему и опустилась на скамейку. Он сел рядом.
— Так почему вы выбрали алгольский?
— В школе у нас не было иностранного языка. Я просто услышала одну песню. Нашла старый диск у бабушки на чердаке… Там была такая музыка и голос… Я хотела понять, о чём он поёт, и спросила своего учителя лабрийского. Он сказал, что эта песня на алгольском. Он немножко знал ваш язык и помог мне перевести слова. Но мне хотелось… понять их на алгольском, и я попросила его позаниматься со мной. А когда я училась в последнем классе, он сказал, что в Университете Геммы… Это главный университет в Лабрии. Вот, там есть факультет, на котором можно изучать не только родной язык, но и иностранные. И алгольский тоже. Я решила попробовать поступить туда. Бабушке не сказала. Она у меня была… немного консервативной… Нужно было сдать три экзамена: лабрийский, алгольский и отечественную историю. По поводу лабрийского и истории я не волновалась, но первым был алгольский… Бабушка верила, что я поступлю, но она не знала об этом первом экзамене: я сказала, что хочу учиться на факультете лабрийской филологии. Экзамен состоял из письменного теста и собеседования. Абитуриентов было не очень много, но почти все они закончили специальные школы. Тест я написала, правда, не всегда понимала вопросы, на которые отвечала. А устный экзамен должен был принимать декан факультета профессор Веспер…
— Веспер? — переспросил Солус. — Кажется, я где-то слышал эту фамилию.
— Представляете, оказалось, что он тоже учился здесь! Профессор Сатабиша преподавал ему алгольский! — оживилась Ниа.
— Ах, да… Хидори рассказывал… И как прошёл устный экзамен? — быстро произнёс он, заметив удивление в глазах девушки.
— Это был просто ужас! — всплеснула руками Ниа. — Понимаете, мой школьный учитель, он в глаза не видел ни одного алгольца. Он сам изучал алгольский по старым учебникам, и я по ним занималась. Я даже не знала, правильно ли произношу слова… Когда профессор Веспер задал мне вопрос, я словно услышала знакомый и одновременно совсем незнакомый мне язык. Я попыталась ответить, как смогла. Он слушал, слушал, а потом рассмеялся и сказал: «Ваш алгольский устарел минимум лет на сто. Извините, но это так забавно звучит». Мне-то было совсем не весело, я так расстроилась, что забыла и то, что знала. Я постаралась объяснить, что изучала алгольский по старым учебникам, но он снова рассмеялся. Потом написал что-то в бланке для оценок и протянул его мне. Там стояло «отлично»! Я несколько раз перечитала, думала, может, ошибка какая-нибудь. А он мне сказал: «Если вы смогли выучить все эти старые формы, определённые способности к иностранным языкам у вас, наверное, есть»… Прямо как вы тогда про физику сказали… Когда я сдала остальные экзамены, профессор подошёл ко мне, протянул новый учебник алгольского и сказал: «Поздравляю. Но некоторые ваши знания нужно всё же обновить». Вот так… — она улыбнулась, вспомнив тот день. — А вы какие языки изучали в школе?
— Разные… — пожал плечами Солус. — Албалийский был обязательным, вторым языком я выбрал хатисский. Ещё два изучал на курсах и несколько самостоятельно.
Во взгляде девушки отразилось восхищение, смешанное с ужасом.
— Мне нужно было прочитать книги по физике, но некоторые из них не были переведены на алгольский, поэтому… — объяснил Солус.
