«Бандит» баюкал на весу окровавленную руку. Остальные двое мгновенно просекли, что тут творится что-то не то.
– Валим, ребята! Нах обещанные деньги и всё нах, мы в настоящих налётах не участвуем!
Лаки и Тилла мигом остались одни.
А старинный карабин продолжал громыхать. Пронзительно заржала испуганная лошадь, сорвала повод, Тилла повисла на нём и волочилась следом, рискуя попасть под копыта. Лаки поймал обеих, закинул в седло сестру, вскочил верхом сам, они понеслись, прикрываясь холмом, и спрятались за пирамидой.
Лошадей завели в подвал под древним культовым сооружением, сами вскарабкались наверх по крутой лестнице и укрылись в крошечном храме на вершине пирамиды. Теперь никто не мог до них добраться, но и они не могли никуда отсюда уйти.
– И дальше что? Обозлённый фермер с семейством принесёт нас тут в жертву древним змеиным богам?
– Заткнись! Я думаю. Подождём, пока стемнеет.
Тилла тоскливо огляделась и мимоходом удивилась. Какое крошечное помещение! И как в нём умещались наги со своими огромными хвостами? Тут людям-то тесно…
Над крышей захлопали мощные крылья, и через мгновение в маленький тёмный храм, небрежно ступая, вошла Дарайна в человеческом облике.
– Ты, Лаки, прямо как мой брат, за тобой глаз да глаз требуется. Тебе нужна эта ферма? Могу помочь, но будешь мне обязан.
– Нет, не буду, – Лаки раздражённо фыркнул.
– Хорошо, не будешь. Всё равно помогу, потому что это весело. Но ты же понимаешь, что многого я сделать не сумею? Я могу занять пирамиду, даже отобрать, и мне её отдадут, клан это легко устроит. Но присесть на крышу и сломать дом – будет уже слишком, там погибнут люди, я же их раздавлю. И сожрать людей я не имею права, иначе сюда явится весь мой клан. Меня упекут в драконью тюрьму, а она, знаешь ли, не сахар.
Я могу ловить каждый день по корове, месяца на три этого стада хватит. Но, во-первых, это ж обожраться и сдохнуть. А во-вторых, за каждую корову я буду обязана заплатить по золотой монете. Мне-то это ничего не стоит, а вот фермеру может и понравиться. Тебе же другое нужно, не так ли?
Увидев драконицу, Тилла догадалась, почему Лаки утром вернулся зелёным. Однако, это забавно – драконица бегает за человеком.
– Зачем тебе эта ферма, интересно знать, – лениво спросила Дарайна.
Тилла полагала, что знает, зачем. Похоже, Лаки хочет выменять что-то у нагов на этот кусок земли, потому и рвёт пупок, даже на криминал решился. Но рассказывать драконице о своих предположениях в ущерб брату девушка не собиралась.
– Пирамида – достопримечательность для туристического бизнеса, ушлый фермер наверняка специально приобрёл участок вместе с нею. Моё восхищение, – продолжала рассуждать вслух Дарайна. – Правда, ехать сюда далеко, но какой-никакой доход от этого объекта есть. Ещё – здесь место Силы, хотя я сильно сомневаюсь, что оно тебе пригодится в таком качестве.
Лаки с досады побагровел. Пожалуй, ещё немного, и чешуйчатая барышня догадается обо всём.
– Посидите тут, я пойду, поговорю, вдруг мне всё-таки её продадут.
Драконица спустилась вниз.
Некоторое время вокруг было тихо.
– Уходят! Пока она нам тут зубы заговаривает, они уходят! – раздался крик из дома.
Старый фермер и его сын выбежали из дома, увидели на холмах двоих всадников, вскочили на коней и погнались следом за беглецами, стреляя на скаку.
– Стоп, не стреляй! С ним женщина! Мы можем попасть в неё!
Лаки и Тилла скрылись в степи на Змеиных землях, за ними никто туда не последовал.
Алиса не знала, куда и смотреть, вокруг – сплошной ужас.
Она вместе с Караном висит в эфемерной плетёнке, под ними бездонная пропасть, сверху над обрывом торчат головы и хвосты нагов, и Каран всё никак в себя не придёт. То есть, общаться с его соплеменниками ей придётся самостоятельно, ничего не зная об этих конкретных, реальных, а не книжных нагах.
И вообще, как, ну ка-а-ак осуществлять коммуникацию, не успев выучить шеххарский язык? Это Каран говорит по-русски, а его соплеменники-то – вряд ли! Жестами разговаривать, что ли? Так они тоже наверняка у нагов другие. Ещё один ужас.
Карана и Алису затянули на обрыв и прямо так, в сетке, отнесли по горной тропинке вверх, в пещеру. Тащили вдесятером, потому что хвост у Карана был не короче самой величественной королевской мантии.
И вообще, получилось, как в детском анекдоте. «Гена, я понесу вещи, а ты понеси меня, – сказал Чебурашка». Потому что Карангук, даром, что был без сознания, но Алису держал крепко и из рук не выпускал. Да её у него отобрать никто и не пытался.
Их двоих положили в пещере, сеть развернули и из-под них вытянули, а затем унесли, должно быть, чтобы вернуть на место. С ними остались только двое пожилых нагов, остальные ушли… уползли.
Алиса с опаской разглядывала этих двоих. Сколько им лет, интересно? Длинные, зачёсанные назад волосы – совсем седые, а на суровых лицах только по несколько крупных морщин. Глаза светятся мудростью прожитых лет, у одного – карие, у другого – ярко-золотые. И у обоих – ясно различимые, вертикальные зрачки.