– Вчера он приезжал к тебе, – продолжила я, следя, чтобы голос нигде не дрогнул. – С утра же собрал вещи и покинул поместье. Я знаю, он уехал в Фессалию.
Сделала паузу и из-под полуприкрытых ресниц окинула альтарца взглядом: тот сидел, выпрямив спину в струнку, невозмутимый, как гипсовый божок.
– Ты не отговорил его! – продолжила я, отставляя чашку. Кулон снова кольнул жаром, но я не обратила внимания. – Почему ты не отговорил его?!
– Я не собирался, – качнул головой Ю Шэн-Ли. – Когда родине угрожает опасность, мужчине приходится принимать трудные решения. И Дитер их принял. Он настоящий мужчина и настоящий воин. Это его долг.
– А какой долг у меня? – прошипела я, сглатывая не вовремя подступившие слезы. – Ждать, пока его убьют? Сидеть над рукоделием с утра до вечера? Отсчитывать дни, пока цветы на вишнях сменяются плодами, а те потом собирают служанки на варенье?
«Киндер, кюхе, кирхе[1]», – подсказал все тот же ехидный голос, который я слышала раньше в саду. Кулон подскочил, как живой, и я накрыла его ладонью.
«Так что в этом плохого? – возразил другой призрачный голос, мягкий и теплый, отозвавшийся в кулоне легкой вибрацией. – Женщина – очаг, и нашей Мэрион подходит домашний уют».
«Синичке подходит уют, пока орлы не заклюют, – подколол первый. – Черные воины сейчас опустошают приграничье Фессалии, а скоро придут и в Альтар. Как долго нам бегать, скажи пожалуйста, Умник?»
«А тебе лишь бы воевать, Забияка! – обидчиво парировал мягкий голос. – А что ей остается? Не на войну ведь ехать!»
– Довольно! – вскрикнула я и зажала уши ладонями. Сердце колотилось, в голове стоял звон, и Ю Шэн-Ли сидел напротив с очень удивленным выражением лица.
– Прости, – пробормотала я, заливаясь краской. – Не пойму, что со мной творится. Наверное, от волнения…
Взяла чашку трясущимися руками и сделала большой глоток.
– Понимаю, – мягко сказал Ю Шэн-Ли. – Трудно принять выбор, еще труднее решить, что делать самому.
– Не знаю, – выдохнула я и почувствовала, как слезы обожгли веки. – Я не знаю, Шэн. Я так люблю его… и так за него боюсь!
Ю Шэн-Ли поднялся и подошел ко мне, погладил по волосам широкой и теплой ладонью.
– В Альтаре говорят: разлука для любви, как ветер для огня. Слабую гасит, а большую раздувает. Ты справишься, Мэрион. Не зря Небесный Дракон послал тебя Дитеру. Он скоро вернется, обещаю.
– А если нет? – я подняла заплаканные глаза. – Я знаю про черных всадников. Знаю про угрозу, которую несут посланники с той стороны Зеркала.
При этих слова лицо Шэна побледнело, глаза потускнели, лоб прорезали морщины.
– Ди рассказал о них? – тихо спросил он.
Я кивнула.
– Да. И знаю, что если они победят, если прорвут границу, то пройдут еще дальше. Уничтожат и Фессалию, и Альтар. От них нигде не спрячешься, ни в Ниэле, ни в Афаде, ни даже в пустынях Канто.
Ю Шэн-Ли молчал, по-прежнему задумчиво гладил меня по волосам. Я ощущала, как напряжены его мышцы, дрожала от предчувствия чего-то важного, что должно случиться вот-вот, и продолжала говорить:
– Когда приходит беда, решения принимают не только мужчины, но и женщины. Я выросла в тех краях, где грудью защищали Родину. Где как один вставали, чтобы дать отпор врагу. Где матери защищали своих сыновей, а жены – мужей. Где вытаскивали солдат из-под огня, где все стояли бок о бок, потому что защитить свою Родину, своих любимых и близких – священный долг каждого!
«Молодец, птичка!» – шепнул в голове колючий голос, тот, что прежде ехидничал. Я отмахнулась от него, как от надоедливого комара, крепче сжала подпрыгнувший кулон.
– Я не могу ждать, Шэн! – с жаром сказала я, глядя в его посерьезневшее лицо. – Если мне суждено было встретиться с Дитером, я пройду рядом с ним плечо к плечу. Если суждено погибнуть – погибну рядом с ним. Если суждено быть счастливой – буду!
– Ты что-то решила, Мэри-Он? – тихо спросил Ю Шэн-Ли.
– Да, – я поднялась на ноги и стояла теперь вровень, выпрямив спину и глядя глаза в глаза. – Знаю, ты собираешься в Фессалию. И я пришла, чтобы попросить взять меня с собой.
Ю Шэн-Ли смотрел на меня так, словно я говорила с ним на каком-то непонятном языке. Морщил гладкий лоб, двигал губами, точно порывался что-то сказать.
– Прошу, – прошептала я. – Возьми меня с собой в Фессалию.
– Юная госпожа, – наконец, осторожно ответил Шэн и продолжил, подбирая слова. – я альтарский посол, и хотя еду в Фессалию с мирной миссией, но я тоже мужчина и в случае чего смогу выйти против черных всадников с оружием. Но ты – женщина, Роза, спустившаяся с неба.
– У каждой розы есть шипы, – напомнила я. – Не забывай об этом. Думаешь, я не умею постоять за себя?
Шэн молчал, тогда я продолжила с еще большим жаром:
– Вспомни, как я прикинулась служанкой королевы, когда искала доказательства ее вины в смерти кентарийского посла! Вспомни, как не побоялась подлить зелье подчинения королю, чтобы спасти Дитера. Я не какая-нибудь изнеженная принцесса, Шэн!
– Но ты все еще женщина, – мягко напомнил Ю Шэн-Ли.
