От этих слов бросило в жар и защемило сердце. Оказаться бы дома рядом с Дитером! Тогда не нужно было бы скрываться и лгать, носить военный мундир вместо платья и просыпаться по утренней побудке командира, а не от поцелуя любимого.
«Я справлюсь», – сказала себе строго. Кулон под рубашкой одарил меня теплом, но духи молчали. Может, тоже дремали в своем заточении и набирались сил.
Птица Пэн пошла на снижение. Я крепко ухватилась за поручни, прикрыла глаза. Это был не первый мой полет, но почему-то впервые накатила дурнота. Может, от волнения, а может, от голода, ведь я ничего не ела сегодня, только пила чай в доме Шэна, но сказать об этом не решалась: прощайте, детские капризы!
В приоткрытое окно я видела, как внизу проносятся полосатые шатры, усеивающие долину. Справа от них поблескивала река, на лугу паслись кони, встряхивая постриженными гривами, и все это стремительно неслось на нас.
Земля мягко толкнулась снизу.
Я выдохнула и осторожно приоткрыла веки. Кулон заворочался на груди, как оживший скарабей.
«С прибытием!» – сонно хором зевнули драконы.
Мы спрыгнули на мягкую траву, устилающую долину. В некоторых местах она была уже примята и вытоптана, я слышала журчание реки, ржание лошадей, звон мечей, мужские голоса и смех. Молоденький альтарец возрастом не старше меня принял поводья и поклонился нам обоим.
– С прибытием, господин Ю! – проговорил он, не поднимая взгляда.
– Вольно, солдат, – ответил Ю Шэн-Ли, превращаясь на моих глазах из добродушного посла в жесткого воина со взглядом колким, как рапиры. – Пусть доложат главнокомандующему о моем прибытии.
– Так точно, господин Ю, – снова поклонился мальчишка и я порадовалась, что правильно запомнила универсальный ответ. Теперь мне придется произносить его особенно часто.
– А ты, Мартин, – обратился ко мне Шэн, почти не коверкая фессалийское имя, – не сиди без дела, напои птицу и задай ей зерна.
– Так точно, господин Ю! – лихо ответила я.
На самом деле немного струхнула. Мало того, что мне придется подходить к гигантской птице, рискуя быть проглоченной ею, так еще я впервые остаюсь одна без поддержки. Я долго смотрела вслед моему другу и учителю, пока не поняла, что кто-то в свою очередь рассматривает меня. Повернувшись, я встретилась глазами с любопытным взглядом альтарского мальчишки.
– Чего тебе? – не совсем дружелюбно спросила я. – Не слышал, что господин велел?
– Так тебе велел, да? – ответил мальчишка, показывая щербинку между передними зубами.
– Мне, – согласилась я. – Только мы только что прибыли в лагерь. Покажи хоть, где ведра брать и откуда воду носить.
– Штабной что ли, да? – удивился мальчишка и махнул рукой. – У конюшен всегда ведра, а вода в реке.
«Железная логика! – восхитился Умник. – Ты, госпожа, могла бы и догадаться».
– Умолкни, – посоветовала ему я.
– А? – моргнул мальчишка.
– Ничего, – сказала я. – Не стой столбом, привяжи птицу, пока я воду принесу.
– И точно штабной! – снова заулыбался мальчишка. – Не успел приехать, а уже приказывает, да!
Будь я действительно мужчиной, мальчишка тотчас схлопотал бы от меня оплеуху. Но я плюнула, развернулась к нему спиной и побрела к конюшням, надеясь, что ветер, доносящий до меня запахи конского пота и соломы, приведет в нужное место.
Это были наспех сколоченные навесы, вместо крыши закиданные ветками лиственниц. Здесь же стояли деревянные ведра, в каждое я могла бы встать обеими ногами и еще хватило бы место для вредного мальчишки-конюха. О том, чтобы взять сразу несколько, не могло идти и речи, поэтому я подняла одно и, осматриваясь по сторонам, начала спускаться к реке.
На полянке дрались несколько пар альтарцев. Сбросив мундиры и оставшись в одних рубашках, они самозабвенно рубились на клинках, только лязгала сталь и солнечные блики скакали на отточенных гранях. В редком подлеске стреляли по мишеням, до меня доносились громкие хлопки, пахло порохом и гарью. Я с содроганием подумала, что когда-нибудь и мне придется точно так же тренироваться, и от этих мыслей по коже поползли мурашки.
«Назвался груздем», – напомнил Забияка.
– Сама знаю, – буркнула я, сцепила зубы и зачерпнула воды.
Не полное ведро, конечно. Полное я бы не донесла. И не две трети… даже не половину.
«Ничего, – утешила я себя. – Мне не лень сходить и по два раза».
Оба дракона хихикнули, но благоразумно промолчали.
Я потащилась обратно в лагерь, и боевой дух, так подстегивающий меня сегодняшним утром, все таял и таял, как туман или облака над головой, которые постепенно истончались и пропускали все больше жаркого летнего солнца. В боку с непривычки покалывало, и я прижимала его ладонью, с шеи уже градом катился пот, застилал глаза, поэтому я не увидела, когда навстречу мне из шатра вышел мужчина. Его увидели духи-драконы.
«Поберегись!» – хором завопили оба.
Я подскочила, ведро в моих руках дернулось, и вода плеснула через край прямо на новые, до блеска начищенные сапоги и выглаженные брюки.
– Гляди, куда прешь! – заорал вояка.
– Простите, господин! – испуганно пролепетала я, подняла глаза и застыла.
