– И я не хочу, моя пичужка, – Дитер обнял меня в ответ и поцеловал в макушку. – Ну что ты вся дрожишь, милая? Моя сила теперь в моих руках, меня не напугать простым зеркалом, и я всегда буду рядом с тобой, буду защищать тебя, и только ради тебя хочу остаться в нашей резиденции… Разве ты не хочешь того же?
– Хочу! – прошептала я, обвивая его шею и заглядывая в глаза. Его зрачки дрожали как темные озера, в глубине которых то тут, то там вспыхивали золотые огни. – Но еще больше я хочу знать, будет ли у нас ребенок…
Дитер вздохнул и замер, прижимая меня к груди. Его сердце глухо билось в грудную клетку, брови хмурились, между ними то появлялась, то исчезала глубокая складка.
– Я не доверяю оракулам и магам, – наконец, произнес Дитер, тщательно подбирая слова. – С тех пор, как мой отец герцог Мейердорфский отравил мою мать магическим зельем и обрек меня на пожизненные муки, я совершенно не желаю связываться с магией.
– Оракул основательница монастыря, – возразила я. – И разве ты сам не отправил прошение монахам-отшельникам на священное горное плато Ленг?
– Отправил, милая, – вздохнул Дитер. – Но не думал, что ответ придет так скоро…
– Видишь, это знак! – возликовала я, уже чувствуя, что понемногу пробиваю защитный панцирь генерала. – Если гора не идет к супругам Мейердорфским, то супруги Мейердорфские сами идут к горе!
– Не споткнуться бы по дороге, – проворчал Дитер и поцеловал меня в висок.
– Пока ты рядом, мне ничего не страшно, – ответила я и поймала своими губами его теплые губы. Дыхание Дитера пахло чайной свежестью, тепло разливалось между нами, и я снова растворялась в его сильных руках, в его поцелуе, в его ауре, дурманящей и немного опасной.
– Я генерал и привык побеждать на поле брани, – прошептал Дитер, лаская мой живот. – Но всегда проигрываю на поле любви, и всегда готов сдаться в плен красивой женщине.
– Любой женщине? – протянула я, на миг отрываясь от поцелуя и глядя в глаза василиска как в открытый огонь. – Однако, какой вы ловелас!
– Увы, женатый ловелас! – засмеялся Дитер.
– Жалеете? – вскинула я брови, запуская ладонь под его френч и поглаживая мускулы.
– Весьма.
– О чем же?
– Что не могу сделать свою жену счастливой, – ответил Дитер и снова привлек меня к себе. Я замерла, уткнув лицо в его грудь, вдыхая родной запах и тая от накатившей нежности.
– Ты обязательно сделаешь, Дитер, – прошептала я. – У нас все будет хорошо, я узнавала.
– Верю, пичужка, – ответил он. – Ведь ты моя Звездная Роза, упавшая с неба. А небожителям всегда виднее, как лучше устроить земные дела. – Поцеловав меня, Дитер игриво хлопнул по мягкому месту. – Теперь беги собираться. Завтра мы отправимся в альтарскую столицу.
2. Оракул
Утром меня разбудил не нежный поцелуй в щеку, а звук охотничьего рога, протрубившего едва ли не над самым ухом. Я вскочила, в испуге озираясь по сторонам, но увидела только довольно ухмыляющегося Дитера с рогом в руках.
– Ты! – возмущенно вскрикнула я. – Я могла умереть от испуга!
– Подумаешь, обычная армейская побудка, – пожал плечами Дитер.
– Ах, обычная! Так получи! – я запустила в него подушкой.
Дитер подушку поймал и прижал к носу.
– Мм… люблю запах теплой и сонной птички. Она так изящно машет крылышками, когда пугается!
– А еще я изящно машу сапогами сорок второго размера! – в тон ему ответила я и подхватила стоящий у кровати генеральский сапог. – Чей туфля? Твое? Готовься, сейчас будут пули свистеть над головой!
Дитер выставил подушку как щит и принял пафосную позу.
– Фессалийские драконы не сдаются!
– Русские и подавно! – я швырнула сапог, Дитер уклонился и с рычанием бросился ко мне. Я пискнула, ныряя в облако перин и подушек. Дитер навалился сверху и просипел:
– Сдавайся, птичка!
– Ни за что! – сказала я и поцеловала его в губы.
– Вот как! – выдохнул он, глядя глаза в глаза. В его зрачках закрутились золотые спирали. – Запрещенный прием?
– Еще нет, Ваше Сиятельство, – улыбнулась я. – Но сейчас будет…
Я скользнула рукой по его груди, оглаживая напряженные мускулы, чуть выпуклые нити шрамов, круговыми движениями обвела живот. Дитер выдохнул сквозь сжатые зубы и подтянул меня к себе. Его поцелуи обжигали кожу, ладони гладили живот и ноги, задирая подол ночной сорочки все выше и выше, пока не почувствовала, как моих бедер коснулась напряженная плоть.
– Вы… ненасытны, Ваше Сиятельство, – с придыханием произнесла я, дрожа от сладкой истомы. – Неужто мало ночи?
– Твой нектар… слишком дурманит разум… моя роза, – прошептал Дитер между поцелуями. – Его всегда мало…
Горячая ладонь скользнула между бедрами. Я застонала, откидываясь на подушки, и бесстыдно раздвинула колени. Тело горело, по венам пробегал ток, а может магия.
– Дитер! – прошептала я, выгибаясь ему навстречу.
Потом грохнула, открываясь, дверь.
– Ваше Сиятельство, карета подана! – во все горло прокричал Ганс.
