Когда мы вышли на лужайку, на солнышко набежало облачко. Дорожку закрыла тень, и я подняла голову, чтобы проверить, не собирается ли дождь. Но так и замерла с запрокинутым лицом.
– Дитер, – прошептала я, в страхе сжимая его ладонь. – Ди…
– Спокойно, милая, – донесся до меня мягкий голос мужа. – Это пэн, ездовая птица.
Я проглотила заставший в горле комок. Виверны, драконы… да кто угодно! Мне казалось, я видела уже все чудеса этого магического мира, но жизнь не готовила меня к встрече с птицей размером с трехэтажный дом.
– Мы полетим на ней? – шепотом спросила я, прячась за спину генерала и разглядывая темно-синие перья на исполинской груди, сложенные черные крылья и могучий клюв, нацеленный в небо. Птица подергивала головой, пытаясь избавиться от сбруи или от шор, закрывающих ее глаза. Медные когти скребли по земле, оставляя глубокие борозды.
– Пэн самая быстроходное животное, даже виверны не могут соперничать с ней, – сказал Дитер и мягко подтолкнул меня к птице. – Давай, не бойся.
– Сначала ты, – заупрямилась я. – Вдруг эта… этот Пэн голоден?
– Думаешь, он соблазнится мной в качестве пищи? Да во мне одни жилы!
– А во мне кости!
– Ну так иди первой.
– Да вот что-то камушек в туфлю попал, – я задрыгала ногой, делая вид, что вытряхиваю камушек. Дитер хмыкнул и, отпустив мою руку, подошел к птице.
– Видишь? – он похлопал ладонью по упругому боку. – Это совсем не…
Птица раскрыла клюв и издала такой ужасающе скрежещущий крик, что все волоски на моем теле поднялись дыбом, и я зажмурилась и приложила ладони к ушам, чтобы не оглохнуть. Но даже тогда все еще слышала звенящее эхо.
– Кажется, мне надо переодеться, – пробормотала я, дрожа и оглядываясь по сторонам в поисках путей к отступлению. – Да-да, я только сейчас вспомнила, что хотела надеть совсем другое платье…
– Мэрион, не дури! – строго сказал Дитер и, вернувшись ко мне, потащил меня за руку. – Ну что за капризная жена мне досталась!
– Я просто не каждый день летаю на гигантских чудовищах, – попыталась оправдаться я, но меня никто не слушал. Дитер подсадил меня на хорошо укрепленную складную лесенку, и сам полез следом, похлопывая меня по заду и не давая ни малейшего шанса на побег. На мое счастье, птица стояла спокойно. У основания ее шеи был закреплен паланкин, перед которым на жестком сиденье держался маленький альтарец в лихой алой шапочке и алой же куртке с кожаными заплатками. Подав мне руку, он заверещал что-то на своем птичьем языке, и я смутно поняла, что альтарец просит меня забраться в паланкин, пристегнуться и не высовываться до конца полета.
– Будто я собиралась! – пробормотала я и влезла в деревянную коробку, обшитую бархатом. Дитер влез за мной следом и сразу же проверил, хорошо ли я застегнула кожаные ремни, потом пристегнулся сам.
– Осторожно, двери закрываются, – буркнула я, осторожно выглядывая в окно. – Следующая станция…
– Дворец Императора! – подхватил Дитер и сжал мою ладонь.
Земля сначала ударила снизу, потом провалилась вниз. Я изо всех сил стиснула руку мужа и зажмурилась, вжимаясь в бархатное кресло, не слыша ничего, кроме клекота и ветра от взмахов исполинских крыльев.
Птица взяла курс на альтарскую столицу.
Все-таки к полету мне было не привыкать. Немного справившись с первым волнением, я выглянула в небольшое окошко. Внизу простирались обширные равнины, засеянные рисом поля, бамбуковые рощи и деревеньки, ютящиеся в долинах и по берегам извилистых рек. Я видела, как работают крестьяне, покрыв головы широкополыми соломенными шляпами, как дети бросают игры и задирают головы, что-то крича и показывая на нас пальцами. Тень от птицы утюжила землю, касалась кончиками крыльев горной ряды на юго-востоке. Там, по словам Дитера, высился самый настоящий вулкан. Альтарцы называли его «Спящий Мао» – при определенном ракурсе вулкан напоминал голову старика. Бытовало поверье, что Мао просыпается перед каким-то трагическими событиями вроде кровопролитной войны или эпидемии, поэтому альтарцы щедро сдабривали духа подарками два раза в год: весной закалывая молодого барашка, а осенью щедрым урожаем с полей.
– Говорят, Спящий Мао едва не проснулся чуть больше тридцать лет назад, – заметил Дитер, приобнимая меня за плечо.
– И что тогда произошло? – спросила я, не отводя взгляда от черной горной вершины.
– Родился я, – усмехнулся генерал и добавил: – На самом деле, тогда Фессалия колонизировала некоторые провинции Альтара. С тех пор этот год считается трауром в Империи Солнца.
– Это не более чем глупые предрассудки, – рассеянно сказала я, но смотреть в окно расхотелось. Я приникла головой к Дитеру и прикорнула на его плече, слушая, как гигантские крылья вспарывают воздух.
Проснулась я от поцелуя в висок и мягкого голоса Дитера:
– Вставай, соня. Мы почти прибыли.
Я замурлыкала на плече мужа, потерлась носом о его руку и зевнула.
– Так быстро?
– Хорошенькое дело! – отозвался Дитер. – Да ты двое суток проспала как сурок!
