Черные тучи текли, как пролитые чернила, заполняя собою небо. Издалека доносился нутряной гул, не то отголосок грома, не то топом тысячи копыт. Листья на деревьях дрожали, вода в бадьях шла рябью, и наши кони взволнованно ржали, тараща перепуганные глаза.
– Они идут, Шэн! – я метнулась к альтарцу.
Тот находился в компании главнокомандующего Е Бо-Джинга. Вдвоем они переговаривались над картой, исчерканной красными крестиками и зелеными стрелками. Е Бо-Джинг полоснул по мне суровым взглядом, и я поняла, что нарушила субординацию, позволив себе вломиться в шатер без предупреждения, да еще и назвала Ю Шэн-Ли по имени, а не по должности.
– Кто идет? – тем не менее, спокойно спросил Шэн.
– Всадники! – выдохнула я. – Вы… вы слышите?
Теперь это слышали все: гул землетрясения, движение земной коры под ногами. Полог шатра колебался, движимый порывами холодного воздуха, и тень ползла, закрывая солнце и марая голубой бархат неба в непроглядную тьму.
– Оставайся в штабе! – прокричал мне Шэн, впиваясь в плечо.
– Но…
– Это приказ!
Я всхлипнула и, развернувшись, поплелась к блиндажу. Туда же двое альтарцев тащили орущего Ченга: мальчишка выворачивался, пробовал кусаться и выл, как мартовский кот.
– Пустите! – орал он. – Я тоже пойду! Я умею! Постреляю, гадов!
– Мал еще, – пыхтел один из солдат и встряхивал Ченга за шкирку. – Сиди и носа не высовывай!
Увидев меня, презрительно усмехнулся, а мои щеки покрылись румянцем.
Задира и драчун, значит? Адъютант альтарского посла, значит? Сопляк, которому место в штабе, пока другие проливают кровь.
«Вы не можете рисковать жизнью Оракула, госпожа», – напомнил мне Умник.
– Знаю, – ответила я и опустила лицо. – Моя бедная девочка… мы выстоим, правда?
Я погладила живот, и щеку мне пощекотал теплый ветер. Я приложила к щеке ладонь, словно дотронулась до моей малышки. Конечно, она спит, и видит во сне пшеничное поле и всадников, несущихся, как лавина.
Я снова обернулась, холодея. На горизонте было черным-черно, воздух полнился лязгом и грохотом, тоскливо пели трубы. Кто-то дернул меня за рукав, и я обернулась, встретившись глазами с хмурым Фа Дэ-Мином.
– Бережет тебя брат, не так ли? – осведомился он, глядя на меня исподлобья и опираясь на трость.
– Бережет, – отозвалась я.
Лицо капитана исказилось в мучительной улыбке:
– И я пропускаю битву… снова.
– Вы еще не оправились от ранения, капитан Фа, – заметила я.
– Грустно быть калекой и неудачником, – ответил он.
Я рассеянно ответила ему:
– Не везет в войне, повезет в любви.
И тут же со стороны послышалось визгливое:
– Окружа-айу-ут!!
Выдернув мушкет, я отпрыгнула и обернулась.
Чернота теперь приняла вид гигантской подковы, занявшей половину неба. Лавина текла не только впереди, но и сбоку. Воздух гудел, земля под ногами тряслась, где-то уже слышались первые выстрелы.
«Да сколько же их там?!» – мысленно воскликнула я.
«Легион», – мрачно ответил Умник.
Голодные, сверкающие алыми глазами, жадные до крови, черные всадники походили на тучи саранчи. И эта саранча неумолимо неслась на лагерь.
Первый выскочил прямо из-за блиндажа.
Я услышала только, как заверещал Ченг. Потом послышались хлопки выстрелов, остро пахнуло порохом. Черный скакун с выпирающими ребрами взлетел на крышу блиндажа, точно у него были крылья. Я запрокинула голову и увидела, как из круглых раздувающихся ноздрей вырывается белый пар. Всадник привстал на стременах, его фигура, облаченная в латы, казалась слишком огромной, чтобы принадлежать человеку. Огромной и худой – так мог бы выглядеть Кощей из русских сказок. А лица у всадника не было: вместо него клубилась чернильная тьма, в которой злобно вспыхивали алые угли.
Я вскрикнула и выстрелила.
Отдача ударила в плечо.
Конь всхрапнул и привстал на дыбы. Кто-то выстрелил рядом. Я видела, как пули входят в тощую грудь скакуна и… проходят сквозь него, не встречая никакой преграды. Еще выстрел! Всадник лопнул, как наполненный чернилами шар. Я зажмурилась и прикрыла голову, пытаясь уберечься от летящих во все стороны брызг. Но ничего не почувствовала: и конь, и всадник растворялись в воздухе черным туманом, над головой кружил пепел и медленно оседал в траву.
– Это… это какая-то магия, – пробормотал стоявший рядом Фа Дэ-Мин. Его мушкет дымился: скорее всего, второй раз выстрелил он.
– Да, – ответила я, кладя ладонь на грудь и ощущая под формой спасительный кулон. – Это магия.
Потом черная лавина накрыла лагерь.
«Как их остановить? – прокричала мысленно я, обращаясь к духам. – Как остановить этих тварей?»
«Мы не знаем, госпожа, – виновато ответил Забияка. – Мы никогда не сталкивались с ними раньше».
«Мы не знаем, госпожа, – повторил Умник. – Но можем защитить вас».
Второй всадник вылетел прямо на меня. Я вскинула мушкет и прицелилась, и в тот же миг меня вдруг окутало полупрозрачное белесое облако. Так бывает, когда выходишь из парилки: пар клубился вокруг меня, переливался, как мыльный пузырь, и то здесь, то там в этом пузыре вспыхивали то рубиновые глаза Забияки, то сапфировые Умника.
Конь ударил по пузырю копытом.
