Лунный свет был настолько ярок, что ему не нужен был фонарь, чтобы найти с подветренной стороны десантных корзин то, что он искал. Лучше Набору и остальным не видеть, что он делает. Будучи членами экипажа поднебесного корабля, они вряд ли отнесутся к этому нормально. Он же был намерен уцепиться за соломинку, но, возможно, боги в конце концов все же будут на их стороне.
Он взял пять особенно крупных кристаллов льда мечты из их запасов, обмотал их тряпками и осторожно сложил в кожаную сумку, которую нес на плече. А затем направился к
Собиратель облаков и обломки судна, свисавшего с него, превратились в одну причудливую и страшную ледяную скульптуру. В первые дни после кораблекрушения снег, собиравшийся на спине поднебесного гиганта, еще таял благодаря теплу его тела. Поэтому льдом покрылись только щупальца и канаты, свисавшие с надутого тела собирателя облаков. Разбитый корпус и корабельное древо тоже были укутаны ледяным панцирем. С обломков и с умирающего собирателя облаков свисало множество сосулек Ветер немного стих, когда Коля забрался на то, что остались от гордого корабля. Чтобы вскарабкаться наверх, он воспользовался топором с шипом, какими воевали степняки. В серебристом свете обеих лун разрушенный корабль напоминал стеклянный дворец.
Друсниец осторожно пробирался вперед, стараясь обходить проломленные палубы остова, висевшие как раз над самым кратером. Если поскользнуться здесь, он просто рухнет в бездонную пропасть, и последнее, что он увидит в своей жизни, будет живая богиня Нангог, дремлющая внутри этого мира.
Коля нашел обледеневшую веревочную лестницу, которая когда-то представляла собой часть вантов, осторожно поставил на нее ногу. Лед затрещал, но крепкие пеньковые веревки выдержали. Путь наверх обрамляли замерзшие канаты и отмершие щупальца. Над головой звенели сосульки. Воин чувствовал, как такелаж, из-за льда превратившийся в одну сплошную массу, начал раскачиваться под его движениями. И первые сосульки уже полетели вши.
Коля замер. Время есть. До рассвета еще много часов. Вынул из-за пояса нож, торчавший там рядом с шипастым топором. Примерно на расстоянии вытянутой руки он увидел белые присоски крупного щупальца. Интересно, откуда у Барнабы был этот кинжал? Никогда прежде Коле не доводилось видеть клинка, который с такой легкостью резал бы все, что угодна
— Интересно, какие истории ты рассказал бы, если бы умел говорить? — негромко пробормотал он, а затем вонзил сталь глубоко в щупальце. Клинок со скрежетом вошел а замерзшую плоть. Сделав несколько решительных надрезов и сделав щель чуть шире, он убрал нож обратно в висевшие на попсе ножны, снах с руки варежку и протянул ее к зияющему в плоти отверстию. Его вальцы коснулись раны. Щупальце было насквозь промерзшим. В нем больше не было жизни. А воину нужно было что-то живое, чтобы посадить там кристалл льда мечты.
Тяжело вздохнув, он поглядел наверх. На канатах по-прежнему покачивались сосульки. Некоторые из них были длиною в руку. Если они оторвутся, то ударит его с силой метательного снаряда.
Взгляд вниз показал ему, что он уже поднялся над палубой на высоту десяти шагов. Насколько нужно подняться, пока не удастся найти щупальце, в котором есть жизнь? Стараясь не шевелиться, он стоял на веревочной лестнице и наблюдал за раскачивающимися снастями и сосульками, на которых ветер наигрывал ему похоронный марш. Холод пронизывал одежду, вгрызался в плоть, до самых костей. Он снова поднял голову, окинул взглядом комок канатов, сломанных мачт, щупалец и порванной парусины.
— Где же в тебе есть жизнь? — умоляющим тоном спросил он. — Я не хочу ранить тебя, я хочу тебя спасти. Дай мне знак,
Слева, примерно в трех шагах над ним висела сломанная мачта. Вокруг сверкающего ото льда куска дерева обвивалось два массивных щупальца. А со всей этой конструкции свисал похожий на бороду великана клочок порванного паруса.
«Там, — подумал Коля. — Если я не найду жизнь там, то придется взбираться на самый верх, к истощенному телу собирателя облаков».
