— Хороша девочка с фермы… Но, Берта, — Джил устремила на меня пристальный взгляд темных упрямых глаз, — ты кое-что мне обещала там, у причала. Прошептала на ухо, просила подождать до вечера. Вот, за окном вечер, все внизу, и это надолго. Поговорим? Что там произошло? Что вообще происходит?
Она осеклась, увидев, как напряглось мое лицо. Да, я все помню, я обещала ей все объяснить, она имеет право знать, она моя подруга… Джил спасла меня там, в лодке… Джил и Клайд… Но как же мне ей сказать? Как? Она увидела мои колебания и тихо произнесла, положив ладонь на мою руку.
— Я уже просила Клайда рассказать мне. Вчера ночью, когда ты спала, мы говорили с ним о разном, в гостиной…
— О чем же?
Она увидела что-то в моем лице, наверное, промелькнуло в глазах. Я вспомнила… Тихий стук в дверь, когда я засыпала. Это была Джил. Клайд не рассказал мне об этом. И все эти мысли сейчас отразились на моем лице, она без труда их прочла и тихо рассмеялась.
— О многом, Берта, но не о том, что ты сейчас подумала. Клайд не успел тебе рассказать?
Молча качнула головой, но уже успокаиваюсь. Когда бы он смог? Мы ни минуты не были одни, а потом разговор внизу, причал… И сейчас они все там, а нас Клайд оставил здесь. А тогда ночью, когда они с Джил говорили, я просто спала, и, конечно, будить меня муж не стал. Вздохнула, тоже улыбнувшись, отпила из чашки. Рот обожгло сильнее, невольно поморщилась, надо осторожнее.
— Так о чем вы говорили?
Теперь вздохнула Джил, задумчиво глядя на меня поверх своей чашки.
— Он не Клайд. Я поняла это.
И мы надолго замолчали, я не знаю, что ей на это ответить, а Джил уже сказала самое трудное и главное. Как всегда, прямо и решительно. И затянувшееся молчание она прервала первой.
— Мы подруги, Берт. Потому — ничего не бойся, я никому никогда не скажу, даже брату с сестрой.
Я почувствовала немалое облегчение от того, что она сама начала говорить, растерянность не давала мне решить, что сказать в ответ. Отрицать? Рассмеяться? После всего, что уже сделал Клайд на ее глазах, перед всеми? Мы подруги, она сегодня спасла меня, не задумываясь, прыгнув в лодку. Неужели я буду делать из нее дурочку, да и из себя тоже? Ах, Джил, перестань, тебе показалось, просто он у меня такой замечательный, а вы его совсем не знали? Стало противно даже от этой мысли, это как предать моего мужа, предать… Андрея. Отдать его ему… Ему. И все будут считать, что со мной — он. Тот, кто потерял право быть Клайдом, кто потерял право на это имя. Да, я не хочу, чтобы в Ликурге узнали правду, даже не представляю, что бы тогда было… Пусть думают, что хотят. Но Джил… Ольга… Гилберт… Они наши друзья, они сами все поняли. И никому не сказали и не скажут. Их я не хочу обманывать, Клайд не хочет. Ольга с Гилбертом уже все знают, чем Джил хуже их, почему я не могу ей признаться? Спросить сначала Клайда? Джил сидит рядом и ждёт моего решения, сказать ей — ещё подожди, я спрошу мужа? Нет. Я скажу ей и Клайд меня не осудит, он не будет против.
— Да, Джил, он — не Клайд. И ты обещала сохранить эту тайну.
В тишине комнаты мы обе вздохнули с облегчением, все вдруг стало просто и понятно. Я поняла — Джил опасалась, что начну лгать и изворачиваться. Она, как и я, не терпит криводушия между близкими людьми. А мы с ней — стали близки. Только сейчас почувствовала, насколько это давило на нас с Джил. На меня и Ольгу… Как это стояло между Клайдом и Гилбертом… Вспомнила, как эта тайна разделяла и нас с ним, бывало очень, очень больно… Теперь все станет иначе. Мне трудно кривить душой, я не умею. Придется это делать всю жизнь перед остальными, но с самыми близкими — уже не нужно. Как же хорошо…
— Я не прошу, чтобы ты рассказала все, Берта, но… Что можно — скажи, сама решай. Это же я сказала Клайду ночью в Утике… Скажите, мне так будет легче, — Джил улыбнулась и отпила из чашки, — и тебе тоже, я же вижу.
Я села выше в кровати, удобнее оперлась на подушки. Раз Клайд ничего мне не успел сказать, спрошу сама.
— Джил, что Клайд тебе ответил?
— Попросил не спрашивать, но… Он понял, что я уже до всего дошла сама, и я не стала давить, Клайд был такой…
Джил задумалась, затруднившись со словами, со мной тоже такое иногда бывает. Подняла голову.
— Он был беспомощный, Берта, — она кивнула сама себе, и повторила, — беспомощный. Он не знал, что сказать и как. И я замолчала, поняла, что он просто боится. За тебя, за вас…
Джил остановилась, видно, что и она не знает, как дальше говорить и о чем. Ей наверняка любопытно, хочется узнать, как все произошло, когда, почему… Почему? Усмехнулась… А ведь все происходило, можно сказать, на ее глазах. Спросить? Вдруг мне тоже стало кое-что очень любопытно… Почему нет?
— Джил… Скажи… Какой он был? Ну… Он… Среди вас… — говорю очень осторожно, — ты поймёшь, почему я спрашиваю…
Глаза Джил на мгновение прищурились, она брезгливо дёрнула уголком рта.
— Избегаешь называть его по имени?
Твердо киваю, глядя ей прямо в глаза.
— Он потерял право на это имя, оно принадлежит моему мужу. Так скажешь?
