Белла ушла, я буду ждать ее, может, ты что-то ей скажешь, хоть что-то объяснишь. Она тоже ничего не понимает, никто ничего не понимает. И мне кажется, что все тайком злорадствуют, смеются… Бертина… Ничего мне не говорит, но и не надо, молчать она умеет не менее выразительно. Она никогда не понимала, что я нашла в тебе… Да я и сама поначалу затеяла это как игру, ничего серьезного. А потом, уже вскоре, все вдруг изменилось. Мои родители… О, да, они, конечно, восприняли все с плохо скрываемым облегчением. Я им ничего не сказала, конечно. Да и что я могла бы им сказать, мы же не были помолвлены, так что ничего как бы и не случилось. Никого не хочу видеть, ничего не хочу слышать… Жду. Белла обещала передать письмо и попытаться узнать хоть что-нибудь. Фабрика… Вотчина Гилберта. Мои губы невольно искривила гримаса, вот кто мог все испортить. Он ненавидит меня и презирает Клайда, он с радостью разрушил бы наши отношения и планы. Он и эта его ледышка Констанция… Вот уж кто идеально подходят друг другу, хотя теперь уже я не понимаю, что она в нем нашла. Могла бы подыскать себе партию и получше, где-нибудь в Нью-Йорке или Вашингтоне. Или хоть возле дядюшки в Нью-Гэмпшире, все-таки губернатор штата. Так нет, вцепилась в Гила, как будто он — любовь всей ее жизни. Не знай я его так хорошо, подумала бы, что он ищет выгоду. О, нет, он слишком горд и самоуверен, чтобы идти по ''пути Золушки''. Мысли… Мысли… Вдруг подумала… ''Путь Золушки''… А сам Клайд? Нет, нет… Он любит меня и не ищет ничего кроме этого, это было бы так… Вскочила и заметалась по комнате, прижав ладони к щекам. Снова больно кольнуло в порезанной стеклом ладони, напомнило о себе Двенадцатое…
Звон выбитого стекла, мне уже все равно, пусть… Пусть все видят, слышат… Смеётесь? Смейтесь! А я… Резкая пронзительная боль в руке… Чей-то крик ''Белла, за мной! '', и меня сбивают с ног, прижав к полу… Бертина… Не смей меня трогать! Во мне бушуют отчаяние, злоба и выпитая фляжка виски, вырываюсь… По руке течет кровь, ничего! Передо мной растерянная Белла, она суматошно хватает меня за воротник, пытаясь оттащить. Не смей! От удара кулаком в живот она сгибается, на платье появляется красный отпечаток. Слышу, как Бертина зверски выругалась и в следующую секунду она повалила меня на кровать. Силы и злость внезапно ушли, я снова превратилась в слабую плачущую девушку. Ничего не хочу… Оставьте меня… Оставьте…
Тихий полумрак комнаты в нашем доме на Уикиги. Случай на озере скрыть не удалось, меня забрали и теперь никуда не выпускают одну. Только со Стюартом или родителями. Я не возражала, потому что никуда не хочу выходить, мне все равно, что они там решают. Полусижу в кровати, рядом в кресле Белла. Ладонь аккуратно перевязана, наложены швы. Молчим. Что тут можно сказать… Смотрю на газетный разворот, там огромная статья со множеством фотографий. Клайд… Фабрика… Какие-то сотрудники, работницы… Взгляд скользит по ним, не задерживаясь. Нет, возвращаюсь. Беру газету и подношу ближе к глазам, включаю ночник, хочу лучше рассмотреть. Вот тогда я в первый раз подумала — что-то не так. Он не мог все время скрывать от меня глаза… Скрывать от всех этот взгляд — холодный, внимательный, безжалостный. Нет, невозможно. С фотографии смотрит какой-то другой Клайд. Лицо, фигура — того, кого я так хорошо знала. Или думала, что знала. Взгляд же — совсем другого человека. В ушах снова зазвучал голос Гилберта — ''он другой. Держись от него подальше.'' И он теперь не один. Горько усмехнулась, да уж, не один… Роберта Олден. Вот так я впервые узнала это имя. И не только я. Но об этом потом. Клайд был с ней, когда начал встречаться со мной. Какая банальная и пошлая история, и я — ее героиня. Покачала головой, история была бы такой, если бы он бросил Роберту ради меня, как все в его положении и делают. Слышала я о таких простушках из деревни, приезжают в город, молодой сын или племянник хозяина получают от нее свое, и… Прощай, девочка. Или совсем другие истории втихомолку, шепотом, рассказываются между подругами из общества. О фабрике воротничков, о ''питомнике''… Там Клайд и нашел эту Роберту, и все шло у них, как обычно. Снова усмехаюсь, мальчику было скучно, а дорога в общество все не открывалась. Почему бы и не развлечься? Роберта… Что с нее взять, влюбилась в красивого и милого племянника хозяина, поверила сладким речам. Золушка нашла своего принца. Так ей верилось. Потом он встретил меня. Нет. Не так. Это мне пришла в голову мысль, показавшаяся интересной — поиграть. Для забавы возвысить Клайда в нашем ликургском обществе, и посмотреть, что из этого получится. И как будет злиться Гилберт со своей дражайшей Ки. Как это все забавно, правда? Моя игра отобрала Клайда у Роберты, разрушила ее жизнь, ее мечты о счастье. Я виновна. Улыбка на моем лице становится очень нехорошей. Я виновна? Клайда никто силой не тянул, он сам кинулся ко мне, в нашу компанию, на наши вечеринки, стоило легонько поманить, дать намек и надежду. Он не колеблясь выбрал меня, обрекая Роберту на позор, бесчестье и отчаяние. Но…
