Роберта и Джил не захотели остаться в гостинице и пошли с нами, со мной. Они идут, старательно глядя по сторонам и под ноги. Усмехаюсь, Берта ходит по лесу куда лучше Джил, сказываются сельские детство и юность. Да и как бежала ко мне после взрыва, так и перемахивала через камни и торчащие корни. Совсем как ведьма из старых английских сказок, Нэн-Короткая рубашка… Слева доносится приглушенное чертыхание, Джил опять за что-то зацепилась. Слышна перекличка идущих далеко по сторонам людей, пока без результата.
— Скоро, Берт, скоро… Искать недолго, он не мог хорошо ее спрятать.
Осекаюсь, я слишком свободно это произнес, осторожно покосился на ее лицо. Выглядит спокойным… Не слишком ли спокойным? В сердце заполз нехороший холодок, боюсь, она сломается. Очень, очень много на нее свалилось за эти две с лишним недели. Как я был наивен, когда думал, что достаточно обвенчаться, закрепиться на фабрике… И будем спокойно жить на нашей тихой улочке, ждать, а потом растить дочь. А потом обязательно сына, Роберта хочет ещё ребенка. И я тоже. Хруст треснувшей под ногой ветки вырвал меня из размышлений, вернул в сумрачный густой лес, к поискам трупа. Вот такой стала наша жизнь, убийства, расследование, опасность. Сондра и ее невероятная история… Страшная история, как она это вынесла, изнеженная избалованная девчонка, почти подросток… Выдержала. Пришлось взрослеть. Такая же сильная и упрямая, как Роберта. Они оказались очень похожи… Может, потом выйдет так, как с Джил, и даже подружатся? Я уже ничему не удивлюсь… Пока они держатся друг с другом на вежливом расстоянии, но вижу огонек обоюдного любопытства. После всего, что Старик показал Сондре, делить им с Робертой нечего и некого. Нет причин ни для ревности, ни для вражды. Того человека — нет. Сондра была его единственным шансом, единственным человеком, который ещё ждал его и желал возвращения. Теперь она его ненавидит и была готова убить, если бы сумел пролезть обратно. Только вот мой облик… Она пока избегает прямо смотреть, но, надеюсь, привыкнет.
Мысли не мешают мне внимательно оглядывать окружающее. Где же ты? Дорога на автобусную станцию недлинна, мы идём по обе стороны тропы и прошли уже больше половины пути. Хруст веток и валежника под ногами, иногда приходится осторожно раздвигать ветки, преграждающие дорогу. Поглядываю на Роберту, как она внимательно смотрит под ноги, вот перехватила мой взгляд и улыбнулась, все хорошо, милый. Надеюсь… Уже больше половины… Где же ты убил ее, мразь? Перед глазами его весело улыбающееся лицо… Ты встречался со мной… С ним. Вы общались, куда-то вместе ездили, о чем-то говорили… И теперь крысы больше нет. И тебя скоро не будет, я знаю. Тогда мы с Робертой освободимся, навсегда сойдем с проклятой шахматной доски.
— Клайд…
Роберта
Иду рядом с Клайдом по сумрачному лесу, вдалеке слышны голоса, вот что-то сказала Джил… Осторожно раздвигаю ветки, пытаюсь ничего не пропускать. Муж объяснил нам, что не надо стараться разглядеть все, это невозможно. Лес — это нечто естественное, непрерывное, живое. Искать надо то, что является для него чужим. Искать разрывы, несоответствия, они бросаются в глаза, как пятно на чистой стене. Так объяснил Клайд. Меня до сих пор поражает жутковатый контраст между пусть и ставшим старше, но все равно юношеским милым лицом, и холодными бесстрастными глазами. Словами, произносимыми молодым голосом, но тоном взрослого, пожившего, опытного человека. Тоном, иногда не допускающим возражений. Когда понятно — с ним лучше не спорить. Мы с Джил переглянулись и дружно пожали плечами, попробуем. Влажный зябкий воздух проникает под куртку, застегиваю ее до подбородка, не переставая смотреть. Искать чужое. Иногда ловлю на себе взгляд мужа, он беспокоится за меня. Милый, я знаю, ты боишься, я перестану быть собой, изменюсь настолько, что… Мы станем чужими. Глупенький ты мой Клайд, этого никогда не случится, просто я, как и ты, хочу освободиться. И я хорошо запомнила твои слова — не бежать. Не прятаться. Идти навстречу. Если надо — возвращаться снова и снова. Мне страшно, очень. Больше всего я сейчас хочу оказаться дома, в нашей комнатке в Ликурге, прижать к себе Свита, слышать успокаивающее уютное мурчание, чувствовать его тепло. Пить чай с милой миссис Портман. Быть рядом с тобой. И забыть, забыть все… Но знаю — невозможно. Это всегда будет со мной, с нами. Память. Картины. Лица. Голоса. Я справлюсь, не сомневайся во мне, любимый, верь в меня. Ещё совсем немного… Что это?
— Клайд…
Чужое. Эти ветки лежат неестественно, их так кто-то сложил. Зачем? И они как раз могут накрыть собой тело человека. Он остановился и посмотрел на небрежно сваленные сучья, осмотрел землю вокруг. Шепотом сказал, показав мне на длинные неглубокие борозды в мягкой земле. Они идут с разных сторон и заканчиваются на этой с первого взгляда бесформенной груде.
— Видишь, эти сучья собирали и временами их концы волочились по земле.
Сердце бурно заколотилось, когда он сделал шаг вперёд. Я громким шепотом позвала.
— Джил, ты где? Иди быстро сюда!
— Берт? Иду!
