Донёсся треск, негромкое раздраженное бормотание — Джил совсем не умеет ходить по лесу, все время на что-то натыкается. Невольно улыбнулась, увидев ее вспотевшее лицо, вот сдула упавший локон. Вспомнилась Сондра… И улыбка на моем лице гаснет. Она бежала через лес полторы мили, напролом, не разбирая дороги… С нами сейчас Сондра не пошла, наконец, свалилась от усталости и отсыпается.
— Что здесь, Берта?
Показываю на молчаливую груду сучьев в нескольких шагах от нас, Клайд остановился возле нее и как-то странно на нас смотрит. Вот вижу, как он глубоко втянул воздух, его глаза расширились. И вдруг я тоже почувствовала. Сладковатый запах… Чужое. Его не должно здесь быть. Шепнула Джил, схватив ее за руку.
— Ты тоже чувствуешь?
Она молча кивнула, уже со страхом глядя на… Что? Внезапно обрушилась звенящая тишина, я поняла, что все ушли вперёд, не заметив, что мы отстали. Мы здесь одни.
— Клайд…
Он жестом остановил меня, мой шепот, чувствую, как пальцы Джил все сильнее сжимают мои. Мы неосознанно встали с ней плечом к плечу, словно готовясь защищать друг друга. Защищать? От кого? Здесь Клайд, с ним ничего не страшно. Не бояться, Берта. Страх — это смерть. Ледяной голос Ольги вдруг произнес эти слова в моей голове. Я помню, хорошо помню. Не боюсь. Слышишь, тень? Не боюсь! И я делаю шаг к Клайду, Джил, не колеблясь, идёт вместе со мной. Он неподвижно стоит и смотрит вниз, на землю. Что там? В кое-как натасканной куче ветвей у самой земли вижу темную щель, она притягивает взгляд… Джил тоже заметила.
— Берта, там…
Сначала увидела глубокие борозды, уходящие прямо внутрь этой щели, взгляд пошел по ним… Дальше… Дальше… Очень медленно… Как страшно… И я тихо вскрикнула, изо всех сил зажмурив глаза, не могу… Но в памяти навсегда отпечаталось увиденное в этот неуловимо краткий миг, в моей безжалостной памяти… Пальцы, в последнем усилии вцепившиеся в черную землю, как будто пытающиеся удержаться от падения в бездонную пропасть…
Клайд
— Берта, я…
— Клайд, пожалуйста… Все будет в порядке. Позволь мне… Так надо.
Джил переводит взгляд с меня на Роберту и обратно, хочет что-то сказать — и слова не находятся. У меня тоже. Наконец, она нерешительно произносит, преодолев колебания.
— Я пойду с тобой.
Роберта покачала головой, легко коснулась ее плеча, успокаивая.
— Спасибо, Джи, но… Я сама. — губы сжались, тихо повторила. — Сама.
Мы переглянулись, ничего не ответив. Что тут скажешь?
— Хорошо, идём. Джил, подожди нас тут, хорошо?
Она молча кивнула, с отчетливым облегчением подошла к окну и стала смотреть в него, как будто увидела снаружи что-то очень интересное. Взял Берту за руку и почувствовал лёгкое сопротивление, она осторожно высвободилась, виновато на меня посмотрела. Я понял, что она хочет быть от начала и до конца — сама. Вздохнул, открыл дверь и пропустил ее вперёд. Короткий тускло освещенный коридор, спускаемся вниз по скрипящим ступеням. В вестибюле видим Мейсона, он негромко говорит по телефону, при виде нас приветственно поднял руку. Отвечаю ему тем же, и мы идём к дальнему углу, там небольшая дверь. Мейсон заметил это и слышу за спиной.
— Клайд, миссис Грифитс!
Мы остановились, я шепнул Роберте.
— Подожди минутку.
Вернулся к стойке и тихо произнес, убедившись, что рядом никого нет.
— Мистер Мейсон, это просьба Роберты и моя. Позволите?
Он пристально посмотрел мне в глаза, потом на Роберту, стоящую у плотно закрытой двери.
— Зачем?
Несколько мгновений молча смотрю на него, пожал плечами, ничего не ответив. Повернулся и пошел обратно, ожидая, что он окликнет или пойдет следом, попытается остановить. Чувствую его пристальный взгляд. Он остался у стойки и не сказал ничего. Узкая крутая грубо сбитая лестница, в стену небрежно вкручен маленький газовый рожок, его дрожащий свет не в силах осветить все закоулки. Пятнадцать ступеней вниз. Глубокий сырой подвал и дверь в его дальнем углу.
Даже на расстоянии чувствуется, как оттуда тянет холодом, из-за этой плотно закрытой небольшой двери в неровно сложенной кирпичной стене. В слабом свете вижу причудливые тени от выступов кладки, потёки влаги. Запах прели, старого дерева. Чего-то, о чем не хочу думать, не хочу давать название. Роберта уже знает, что значит этот запах. Может, хотя бы сейчас остановится? Берт, не надо… Зачем? Я все понимаю, но… Не надо…
Пальцы Роберты сомкнулись на ручке, она оглянулась и посмотрела на меня, шепот неожиданно четко прозвучал в знобящем полумраке.
— Не иди за мной.
Дверь тихо закрылась за ее спиной.
Она просит прощения. Роберта чувствует вину, что бы я ни говорил. И она понимает, что связана с этой несчастной девушкой. Их жизнь и смерть — едины. Потому она попросила дать ей эти минуты наедине с Кэтрин, потому она хочет быть там одна. Что Роберта сейчас говорит ей? Или они молчат… Кэтрин… Спи, девочка, спи спокойно… И… Прости…
Роберта
