— Но мы столько прошли все вместе, Клайд… Джил… Она сама решила приехать к нам в тот вечер, помнишь? — быстрый лихорадочный шепот, я спешу сказать, словно опасаюсь, что меня остановят, — и потом в доме. Она сама встала рядом со мной! Как я могла ее оттолкнуть? Что бы ей сказала? Отойди, ты не можешь быть рядом, ведь ты любишь Клайда?
Во мне поднимается горячая волна, голос окреп, я знаю. Знаю! Слушай меня, милый… Пожалуйста… Выслушай…
— А потом… Когда все закончилось… Она сама подошла поговорить, мне надо было отказаться? Она была готова уйти прямо тогда, мне стоило только сказать! Надо было, Клайд? Кем бы я была после этого? Что бы ты сам обо мне подумал? Как я могла… И сейчас, она… Она сама захотела с нами поехать, и мы были все время вместе, так все хорошо было, разговаривали, рассказывали… Было страшно, вы с Сирилом чуть не погибли… Но я буду помнить и ночи, нашу с Джил палатку, маленькую лампу в углу… Вершину Треугольника и как мы стояли там, вцепившись друг в друга, ждали взрыва… Отбросить все это?
Все крепче и крепче прижимаюсь к нему, шепот, шепот… Горячий, жаркий…
— А Сондра… Что она пережила, Клайд… Во многом из-за нас, из-за тебя… Ты мстил за меня, и она познала страдание полной мерой. И решила помочь! Она могла просто сидеть дома. А она… Прошла рядом со мной, с нами, весь путь. Страшный, тяжёлый… И примчалась на помощь. Оттолкнуть ее сейчас? Не протянуть руку? Не сказать, Сондра, будем друзьями? Это ее выбор, Клайд! И если она захочет, то останется! И мы не отвергнем ее. Слышишь?
Его губы на лбу… влажных глазах… щеках в дорожках слез… Он слышит.
— Я знаю, что это будет трудно и больно. Но если… Если они этого хотят, то пусть. Я тоже этого хочу! И ты хочешь, не лги сам себе! Ведь хочешь?
Он не колебался с ответом.
— Хочу. Они обе дороги мне, они твои друзья, Берта. Да, и Сондра. Только настоящий друг способен на то, что она сделала. И Старик показал ей то, что мог показать только достойному. Он знал, что она поступит правильно и благородно.
— Вот видишь… А раз так, то мы постараемся справиться. Знаешь, Сондру хотят отослать куда-то. Она там будет совсем одна… Где-то на побережье… Или даже в Европу.
Тихо, совсем тихо повторила…
— Совсем одна… А мы с ней обе знаем, как это, быть одинокой… Она не заслужила такое.
Губы Клайда коснулись волос на виске, мочки уха… Теплое дуновение слов.
— Не заслужила.
Глубоко вздохнула, слава Богу…
— Клайд…
— Что?
— Ты правда подумал, что я такая жестокая эгоистка, что готова заставить мучиться Джил и Сондру?
Он помолчал мгновение. Только не лги мне, прошу… Клайд…
— Да, Берт. Подумал. Я очень боялся, что ты изменилась после этой истории, слишком много на тебя свалилось. Изменилась в нехорошую сторону, любимая… Поверь, я видел, как это бывает. Был один человек, а стал… Совсем другой, за считанные дни.
Молчу. Слушаю. Милый… Ты не солгал мне.
— И когда ты рассказала о вашем разговоре с Сондрой… Я не мог не спросить тебя, прости.
— А если бы… Если бы я сказала, что мне все равно, или… Не знаю… И ты бы понял, что я правда изменилась, стала жестокой и черствой… Ты сам сказал, видел такое…
Клайд взъерошил мне волосы, я откинула их с лица и не приняла игру, смотрю ему прямо в мерцающие слабыми отблесками глаза.
— Ты бы разлюбил меня?
— Нет.
— Правда?
— Правда. Я приму тебя любой. Помнишь любимую поговорку Джил? Ее можно и к нам применить, чуть изменив.
Клайд привлек меня к себе, я уютно свернулась возле него клубочком, так хорошо… И слушаю…
— Как она будет звучать, Берта?
Шепнула, закутав нас в одеяло.
— Сам скажи…
— Настоящий возлюбленный, муж, с тобой и тогда, когда ты не права, — он усмехнулся, — а я настоящий.
Потерлась щекой о его грудь, коснулась ее губами, там, где бьётся сердце.
— И я — настоящая. И всегда буду с тобой.
— Берт…
— Что?
— Ты уверена, что Сондра не подглядывала, когда я голый крутился перед зеркалом?
— Ах ты…
Шутливая возня под одеялом затихла, мы успокоились. Слышу дыхание заснувшего Клайда, чувствую, как и на меня накатывает теплая сонная волна. И прежде, чем я дала ей себя накрыть, успела в который раз подумать… Вспомнить… Рассказ Сондры. Она не захотела говорить об этом при Гилберте и Джил. Его появление… Про это мы с ним не говорили ни разу. И сейчас я передала ему не все из рассказанного. Он испугался газеты, Ликурга. В столе он искал мои письма. Он знал, кто я. Он точно знал, на какой улице мой дом. Откуда? Сондра тоже все это заметила. Боюсь спрашивать… Боюсь. И Клайд боится этого вопроса… И тупой болью отозвались слова Сондры о моем подарке, брошенном в мусор, о портрете. Он знал даже о них. Не хочу об этом думать. Спать… Спать…
Снова в душе воцарились грусть и тревога, угрюмый пейзаж вокруг только усиливает эти чувства. Вздохнула и невольно покосилась назад, на место Джил. Я уже успела привыкнуть к тому, что она рядом, а теперь… Перевожу взгляд вперёд, на автомобиль Сондры, и снова вздыхаю. Клайд это заметил и усмехнулся, подмигнув.
— Все-таки ты собственница.
Уныло пожала плечами, наверное. Клайд и сам, между прочим…
