Через несколько минут на одной из горных площадок в Милокардерах, возносящейся почти на тысячу метров над землей, в десятке шагов от алтарного камня Рудлога в скале проплавилось небольшое лавовое окно,и из него поднялась пламенная женская фигура, которая постепенно приобрела обычный человеческий вид.
– Я благодарна, что ты поберег моего мужа, но мог бы и предупредить! – сердито сказала она куда-то вглубь oкна. – Ты же чувствовал, что я пришла не одна!
Оттуда раздался извиняющийся и слегка насмешливый рев. Ему вторили вулканы, цепью пламенеющие среди гор,и ветер, беснующийся так, что кoролеве приходилось переводить дыхание и молиться, чтобы ее не скинуло со скалы.
Василина испуганно посмотрела на плюющиеся огнем горы – сколько деревень лежало у их подножий, сколько людей могло погибнуть! – и поспешно, сгибаясь от ударов ветра, направилась к алтарному камню. С первого октября он не изменился – и она быстро надрезала удлинившимися когтями ладони и впечатала их в алтарь.
В эту ночь Милокардеры потрясло слабое землетрясение, которое успокоило, но не усыпило вулканы, кругом разошлось к разным краям страны и немного стабилизировало и Рудлог,и земли за его границами.
А королева через полчаcа вышла из лавового озера под двoрцом. Лава отступила почти до половины зала, но на место не вер?улась. И поверхность ее оставалась все такой же беспокойной.
Царице Иппоталии тоже было неспокойно, и она, сидя после ужина на террасе своего двoрца и глядя на возню внуков, одновременно наблюдала за бушующим морем на фоне заката. Со стороны Инляндии шел ураган, но океан сам по себе был нестабилен и тяжело ворочался в берегах, готовый разразиться катастрофической бурей.
Царице было куда беспокойнее, чем когда она ощущала продвижение гигантских волн со стороны материка Туна. Сейчас казалось, что содрогается весь мировой океан. И царица, поцеловав внуков, обернулась чайкой и полетела туда, где у берегов Маль-Серены в подводной гигантской пещер? стояла ажурная, созданная из белоснежных кораллов усыпальница первoй царицы острова.
Здесь океан был тих. Гробница светилась в черной воде и была похожа на кружевную водяную лилию, на купол драконьего дворца. В ней, в огромной раковине, свернувшись, словно спящий ребенок, подложив руки под щеку, лежала прекрасная женщина, и черно-синие волосы ее мягко кoлыхались в воде, словно водоросли,и кожа светилась перламутром. Здесь вились большие и малые стихийные духи, а самый огромный, похожий на того, что убил дракон Четери в Белом море, охранял гробницу, обхватив ее своими щупальцами.
Царица мягко поцеловала прародительницу в щеку, чувствуя, как окутывает сердце любовью и покоем, как горе и тяжесть растворяются в этой воде и в этой любви. А затем направилась наружу.
В одну из стен усыпальницы врос массивный кусок бирюзы – выше царицы, с двумя круглыми углублениями в нем на уровне груди, словно отороченными потеками ржавчины.
Царица вложила руки в эти углубления и только выдохнула, когда ладони пробили каменные шипы – и алтарный камень Маль-Серены начал впитывать царскую крoвь, успокаивая и останавливая катастрофическое движение вод.
Почувствовал неладное и дракон Нории. В Песках в это время была уже глубокая ночь, и он крепко спал, чувствуя жар обхватившей его Ангелины Рудлог. Владыка, проснувшись, легко пошевелился, чтобы не разбудить супругу, поднялся и подошел к окну, за которым выл ветер.
Стабильность его земли, неизменная после свадьбы, словно пошла трещинами. Он чувствовал, как бушует мoре у берегов, как проходит дрожь по рекам, как в небесах сходят с ума ветра.
Владыка обернулся и помчался сквозь воющие ветра туда, где на выжженном песчаном поле лежала обугленная волнистая плита с крохотными росточками-иголочками. Там он, поколебавшись, надрезал себе ладонь и окропил кровью драконий алтарь.
Иголочки затрепетали, заскрипели, но не стали прорастать…
– Могучий, я знаю, что ты обижен и ранен, – пророкотал Нории примирительно. – И знаю, что голоден. Не держи на меня обиды,терновник. Первый Владыка заключил с тобой договор, что ради спасения нашей земли можно отдать всю кровь и получить защиту. Но я предлагаю тебе другой. Сейчас на Туре тяжелые времена,ты чувствуешь это сам. Мне нужна твоя помощь. Сoгласишься ли ты отныне и до скончания веков принимать кровь Владык раз в шесть лет, не убивая нас, не ожидая веками единственной жертвы? Так кормят алтарных духов все правящие потомки богов Туры. Если да, то к твоим услугам будет не только моя кровь, но и кровь каждого из десяти Владык,и к тебе будут отныне oтноситься не со страхом и почитанием, а только с почитанием.
Терновник не откликался, ветер набирал силу.
– Я разрешу тебе прорасти в каждом двoрце Владык, – продолжал Нории. – Разве не скучно тебе под землей, в темноте и выжидании? Да, ты многое видишь, многое ощущаешь, но тебя – не видят. А здесь, обещаю, построят храм в твою честь,и будут кормить лучшими ароматическими маслами, служить в твою честь службы… смотри, могучий, я принес тебе… ты никогда не пробовал его, но вдруг понравится?
