– Мне тяжело, – проговорил он неохотнo.
– Потому что ты учишь ее справляться без тебя, – объяснил Четери. – И знаешь,что ей скоро придется жить без тебя.
Инляндец хмуро глянул на дракона, на ящера в его руках.
– Тебе не претит его есть? Вы же родственники.
– Ты меняешь тему, – заметил Четери.
– Да, – буркнул Тротт невозмутимо.
– Но я отвечу, – усмехнулся Мастер. – Я потомок богов и людей, а не ящеров, – дракон разодрал тушку напополам и кинул Максу его часть. Тот поймал, отложил. – Ты ведь ешь птиц, хотя сам крылатый и имеешь Ворона в предках.
Макс не стал продолжать – молча жевал, запивая водой. Молчал и дракон, поглядывая на него с интересом, но без нажима, давая время решить и решиться. Потрескивали угли в костре, мерно дышала принцесса, шуршали крысозубы.
Тротту и себе было сложно объяснить то, что происходит сейчас с ним. А уж открывать душу кому-то другому он и вовсе не был приучен.
– Я – твой учитель, – серьезно напомнил Четери. – И твой друг. Я пойму тебя, Макс. ?асскажи мне.
Тротт устало потер глаза. Он не хотел этого разговора. Но к Четери у него была просьба, а без сопутствующей от?ровенности она не имела смысла.
– Тем более, я все равно все уже выпытал, – так же невозмутимо закончил дракон.
– Все?
– Почти, – согласился Четери без насмешки. – Как не воспользоваться возможностью, которую ты мне сам дал?
Инляндец дернул губами в улыбке и потянулся за прутиком с жареными грибами.
– ? что не рассказала твoя юная жена, то увидел сам, – подытожил дракон. – Ты не спишь с ней, хотя хочешь : видит Богиня, сегодня между вами сверкало почище, чем в Песках во время брачных полетов. Ваша связь – это не связь любовников, слишком ты осторожен в прикосновениях. Ты бережен с ней, как с величайшей драгоценностью, а она любит тебя.
– Она любит того, кто помог ей, – сказал Макс тяжело. – Ты сам это понимаешь. Спустись сюда первым ты,и она полюбила бы тебя. Спустись Александр или ее Ситников – и он бы стал ее любовью.
Дракон насмешливо поцокал языком.
– Все-таки Мать-Богиня обладает чувством юмора, раз одним из ее даров является слепота, – проговорил он. – Хорошо, что драконы – сенсуалисты, мы всегда видим чистоту и силу любви. Продолжай считать так: я не буду говорить за твою жену то, что должна сказать она. Положим, она полюбила тебя из чувства благодарности. А ты-то как ухитрился?
– Не знаю, – буркнул Макс. – Это случилось совсем недавно.
– Когда мы врали Мастеру Фери, он заставлял нас съесть пучок крапивы, – пригрозил Четери и снова кинул косточку крысозубам. – Не ври мне. Не ври самому себе. Или мне сказать,что ты ещё на моей свадьбе весь был направлен на нее?
Тротт хмуро посмотрел на него.
– Что? – невозмутимо осведомился Четери. – Я же говорю, Мать-Богиня дала драконам дар сенсуализма. В полной мере им обладают только Владыки, но любой мой собрат или сестра восприимчивы к чужим чувствам.
– И ее ты тоже видел? – поинтересовался Тротт остро.
– Я не болтаю о том, что должны говорить сами люди, – покачал головой Мастер. – Спросишь у нее сам. Я с тобой говорю про тебя. Ты весь как на дыбы стал, когда эта Рудлог появилась в дверях. Не ври себе. Ты влюбился еще тогда.
Макс помолчал, всматриваясь в себя. ?ядом с Мастером это получалось легче.
– Нет, – сказал он наконец. – Это случилось раньше. Когда я причинил ей боль.
«Только я этого не понимал. Когда она пыталась меня переупрямить. Когда увидел, как сосредоточенно и восхищенно она смотрит на меня перед взломом – и, возможно,из-за этого надавил слишком сильно. Когда организовал семинары для студенток, чтобы видеть ее. Взглядом искал ее в коридорах».
Дракон удовлетворенно кивнул.
– Великая Мать еще и справедлива. Я говорил, что ты уже наказан, Макс. Богиня отдаляет от своей милости плохих и безнадежных людей, но когда хороший человек оступается, дает ему искупление. И не будь Лортаха, ваши судьбы все равно были бы сплетены – так или иначе тебе пришлось бы заботиться о ней.
– Они и так сплетены, – неохотно ответил Тротт. – Она дочь моего друга, которого я убил, Четери.
Дракон присвистнул.
– Великая Пряха!
– Я мог бы быть ее отцом.
– А я мог вырезать весь Рудлог. Но я не стал мясником, а ты – ее отцом, так стоит ли печалиться о том, чего не случилось? – Чет заработал челюстями, перемалывая тонкую косточку. Крысозубы разочарованно защелкали. – Расскажи мне про своего друга, Макс. Я знаю, что такое омывать руки в крови тех, кого любишь. Расскажи мне. Мертвые, когда вспоминаешь о них, на мгновения возвращаются к нам, живым. Ты расскажешь о нем, а я узнаю тебя.
Тротт оглянулся на принцессу – она все так же спала, периодически болезненно посапывая.
– Она спит, – повторил Четери понимающе.
Макс взял прутик, сунул его в огонь и, глядя на то, как он тлеет, начал говорить. И действительно, пока звучали слова, пока звучало имя друга в ночи другого мира, ему казалось, что Михей cидит с ними у костра и тоже слушает их общую историю. От знакомства в университете до смерти в Верхолесье.
