Сейчас и закончилась бы история Арагона, если бы не глухой крик слева. Рыцари повернули головы и тут же, один из них развернул лошадь – его товарищ, сражавшийся там, теперь лежит на земле. С него сняли шлем, а затем и его голову – она лежит рядом с неподвижно распластавшимися телами. Он успел убить и ранить ещё полдесятка врагов, прежде чем погиб сам.
Арагон остался один на один с конным рыцарем, закованным в крепкую броню, имея при себе то оружие, что дала природа – зубы и ногти.
Серебряный лев учинял полный разгром справа, изничтожая опытных воинов Шеди, словно они были безродными селянами Сабаса. Среди повозок не осталось живых Шеди и двое рыцарей, покончившие с ними, уже бегут сюда, размеренно громыхая доспехами. Воинов империи осталось так мало, большая часть их отряда лежит на земле, но, судя по всему, в этом бою победят именно они…
Арагон не думал, не оценивал обстановку. Бешенство затянуло собой не только его глаза, но и разум, не тронуло оно лишь рефлексы и ту память, что вбивалась в Таре, буквально вбивалась, в плоть и кости своих воспитанников.
Они вновь пустили коней друг другу навстречу, и теперь нечем швырнуть в противника и не имеет это смысла – второй раз, такой противник, на один и тот же финт не попадётся.
В этот день, Арагон найдёт свою смерть…, или нет?
Ариец поднял коня в дыбы в последний момент и в нужном направлении – больше ни на что местные кони не годились. Разве что на еду, в походном котле им самое место. Надо было последовать примеру короля и воспользоваться новыми скакунами, которых кое-как, но всё же удалось превратить в относительно годных боевых лошадей. Правда, это не лошади, а волы и ездят они очень медленно, но всё же, волы Катхена, куда лучшая боевая лошадь, чем любая лошадь по эту сторону Великих гор.
Копьё врезалось в грудь коня и застряло там. Истошно заржав, конь свалился замертво, но свою задачу он выполнил – выбил копьё из рук рыцаря, да с удачей, на какую Арагон не стал бы рассчитывать, если бы сейчас мог думать словами.
Рыцарь успел выпустить древко, но падение лошади повело его в правильную сторону – воин Империи вылетел из седла. Арагон свалился тоже, но подняться сумел быстрее. Однако по какой-то причине его левая рука перестала его слушаться. Ариец перевёл взгляд с рыцаря, пытавшегося подняться на ноги – ударило оземь его достаточно хорошо. Взгляд на миг остановился, бешенство чуть-чуть отступило, дав место удивлению. И боли – кисть вывернуло в другую сторону, сломанная кость прорвала кожу. Бешенство отступило, но вместе с удивлением, пришла и страшная боль.
А когда приходит боль…
Арагон издал такой дикий рёв, что лошади Шеди испуганно заржали, а одна пустилась в галоп прямо к горизонту, совершенно игнорируя матерные вопли своего всадника.
Ариец ринулся в атаку с голой рукой, которая у него теперь осталась фактически одна. Рыцарь всё ещё пытался встать и одновременно обнажить меч, но получалось из рук вон плохо, всё время падает.
Когда в шлем сильно пнули, а затем сверху навалилась рычащая, ощерившая зубы туша, рыцарь попытался отбиться только руками – металлические рукавицы доспеха, тоже ведь оружие.
Удар наотмашь, пришёлся в лицо и был достаточно сильным, что б превратить его в кровавое месиво. Мир перед арийцем окрасило в красные тона уже не только болью, но и собственной кровью, заливавшей глаза. Он взвыл от боли и бешенства, но не отпрянул – практически на ощупь, он нашёл щель между шлемом и металлическим воротником панциря. Крепкие пальцы арийского воителя, сжались на глотке имперского рыцаря, и вскоре он услышал громкий хруст.
Рыцарь перестал шевелиться, но ариец всё ещё сжимал его глотку, всё ещё давил изо всех сил, дико рыча в лицо, которое практически не видел.
-Кехеш! – Услышал он крик юного Кхнека и отпрянул в сторону. Прямо под носом, пролетело копьё имперского рыцаря – чуть раньше и его голову пробило бы как свежую тыкву.
Мимо проскочил тот самый рыцарь - Серебряный лев. Он раскидал Шеди, словно котят – все те, кто выжили в схватке с ним, а их было не мало, дрогнули и отступили на безопасное расстояние, пытаясь убить оставшихся рыцарей при помощи стрел, что получалось у них практически никак. Сходиться в рукопашную с этими машинами смерти вновь, они больше не желали - слишком много их уже полегло в этой битве.
Все кроме Кхнека, предпочли держаться на расстоянии. Парень остановил своего коня рядом с кехешем и бросил ему меч. Арагон поймал оружие на лету – вытереть лицо, завывая от боли и бешенства, оставив на рукаве частицы собственных кожи и мяса, он уже успел. Так что меч увидел и поймал. Кхнек, бросив оружие, посмотрел на лицо кехеша. После чего вздрогнул так, что чуть не выпал из седла – не верилось ему, что с такими ранами, не то, что мечи ловят, сражаются, да ещё и уважительно кивают, а в принципе живут…, от кивка, кончик носа кехеша повис на тоненькой ниточке из кожи, покачнулся, отвалился и упал наземь.
Кхнек понял, что его сейчас стошнит, но слава Духам, рыцарь, развернулся для новой атаки.
