К сожалению, тела павших юнцов, на костёр отправились не полностью. Северяне обезобразили и расчленили их, развесив куски по веткам того самого леса. К моменту, когда арийцы вернулись, плоть воителей уже сильно погнила и копошилась червями – души павших претерпели такое унижение, что их дальнейшая судьба вряд ли могла быть удачной. Лично Арагон был уверен, что лишь немногим из них, в последствие удалось родиться к новой жизни, хотя бы просто в мужских телах.
Воспоминание, испортило настроение и большую часть того дня, он мрачно смотрел на уши своего коня и лишь изредка кидал мрачные взгляды по сторонам.
Когда из леса выбрались и двинулись по утоптанной дороге, отличавшейся от лугов лишь тем, что на ней травы росло явно меньше, да имелась едва различимая колея от тележных колёс, Тиала выразила сомнение, что им стоит ехать так открыто. Она так же заметила, что дорога ведёт к селению.
Арагон ответил невнятным рыком. Минут пять Тиала оглядывалась в поисках зверя, который рядом тут рычит. Потом поняла, что это командир и больше ничего не говорила. Ехали, как ехали, игнорируя всякий здравый смысл и буквально нарываясь на очередное сражение с местными.
Так к селу и приехали. За холм перевалили, и вот оно стоит – частокол в метр, башенки из дерева по всей длине и в каждой зоркий лучник стражу нелёгкую несёт, да всё больше сквозь крепкий сон.
Не реагируя на наличие башен и лучников, Арагон направил лошадь по касательной мимо ворот обычного крупного и относительно богатого селения Северных королевств. В полном молчании, напрягшись, да ладони положив на рукояти мечей, за ним последовали и его спутники.
Вопреки предчувствиям и опасениям, битвы не случилось. Немногие проснувшиеся лучники, проводили их безразличными взглядами. Стражники, подпиравшие копья у распахнутых ворот, смотрели на них более пристально, но не долго. Как только стало понятно, что путники едут мимо, бородатые стражники в кожаных одеждах и разномастных, иногда драных кольчугах, утратили к ним всякий интерес. Арагон тот их и одного взгляда не удостоил, просто двигался дальше, впрочем, он бы не отказался от битвы, если б стражникам, взбрело в голову попытаться их остановить. Кхнек смотрел больше на частокол из заострённых и плохо обструганных брёвен, а вот Тиала ещё долго бросала долгие взгляды через плечо. А когда огромное село, больше походившее на маленький город, осталось позади, задала вопрос. Арагон повернул голову и ответил.
-Дикари. Таковы все северяне. У них нет чести. – Нахмурившись, видимо, вспомнив что-то, всё же добавил. – У большинства из них, нет чести.
Ответ Тиалу не удовлетворил, но переспрашивать она не стала. Лишь снова обернулась, бросив ещё один взгляд на странные, если можно так выразиться, украшения, добавленные к воротам и некоторым участкам сплошного частокола.
На брёвнах, надетые на их вершины, видно человеческие головы. Их не слишком много, но и одной такой достаточно, что б ощутить мороз по коже. Часть их давно сгнила, остались лишь черепа, некоторые без нижних челюстей. Другие головы ещё гнили и выглядели тошнотворно, оказаться близко к ним, Тиала не хотела бы. Хорошо, что ветер дул в сторону селения.
Девушка, обернувшись в последний раз, заметила, что часть этих голов, совсем свежие и далеко не все они мужские. Хуже всего выглядели целые тела. Они медленно раскачивались, словно маятник в часах. Этому способствовало то, что ноги несчастных крепко связаны до самых бёдер, а руки заведены за спину и, видимо, тоже надёжно связаны. Выглядело это слишком жутко. Даже корабль пиратов, после того как там отвёл душу Арагон, не выглядел столь ужасно.
По-настоящему Тиале стало не по себе, когда они проехали дальше, к месту, где частокол изгибался. Здесь они свернули, и она снова обернулась.
Несколько долгих секунд, девушка не могла повернуть голову обратно. Теперь она видела, почему тела раскачиваются, словно маятники в часах. Их не просто подвесили – металлические крюки были вбиты в брёвна частокола одним концом, второй глубоко погружался в их спины. И что-то подсказывало ей, что несчастные были живы, когда их развешивали на этих стенах.
Слава Приве, что этот кошмар предстал их глазам только у ворот. Дальше частокол оставался обычным частоколом, разве что, иногда на брёвнах видно непонятные знаки, нанесённые разноцветными красками. Видимо, вся эта жуть, предназначалась тем, кто покидал селение через ворота или наоборот, приезжал сюда с какой-либо целью.
Тиала ещё долго не могла забыть увиденного. В ту ночь она плохо спала. Эта жестокость была ей решительно непонятна. Кхнек оставался молчалив и мрачен, его чем-то тоже задело неприятное зрелище. Может быть, тем, что, скорее всего, за ними идёт погоня. Если их возьмут живьём…
Арагон о селении и его жутких украшениях на стенах, забыл раньше, чем оно скрылось за холмами за их спинами – не дело сынов Тара, переживать из-за глупых обычаев очередных дикарей.
