Они пересекли границу Империи – когда именно, не ясно. На этом её краю не было даже сторожевых постов, не говоря уже о замках и конных разъездах. Карфагосу империя доверяла куда больше, чем отдельным своим провинциям. И не без оснований, хоть никто и не знал истинных причин столь доверительных и абсолютно дружеских отношений Карфагоса, подконтрольная коему территория была меньше самой маленьких из имперских провинций. У Карфагоса и нормальной-то армии не было, да и город всего один на всю эту маленькую страну.
Возможно, в том и крылась причина столь крепкой дружбы – Карфагос физически ничем не мог навредить империи Пиренеи. Но почему империя не покоряла Карфагос всецело, как она поступала со всеми прочими, непонятно. А уж после пары-тройки походов в эти области, любой бы встал в тупик – ни армии, ни замков, все жители настолько апатичны, что в рабство чуть ли ни сами идут.
Единственное объяснение – боязнь перед тем колдовством, что поразило это место. Арагон других причин не видел, как и его собратья. Как минимум, для них пугающая и странная магия, поразившая местных жителей, была веской причиной, чтоб не соваться сюда без особой необходимости.
Возможно, в империи считали так же. Только вот Тар не стал бы с этой маленькой страной вести торговлю – колдовская отрава, могла перекинуться и на них. Тут уж ясно всё и так. Однако империя совсем иначе относилась к колдунам. Так почему же она не завоевала Карфагос, а поддерживала с ним тёплые и очень дружеские отношения? Дело ведь явно не в боязни перед колдовством.
Никто не знал ответа на этот вопрос, ни в империи, ни за её пределами.
Где граница между Карфагосом и империей, наверное, тоже никто не знал. Лесная Пуща не имела ни одного поста или замка на севере и северо-западе. В виду чего, маленький отряд из трёх человек, без проблем проник на территорию провинции и неспешно двинулся вглубь неё – до границ Сабаса оставалось ехать всего несколько дней.
Арагон избегал поселений, но не пытался спрятаться или двигаться скрытно. Избегать открытого конфликта с подданными империи – это всё, на что он мог пойти, не потеряв лица. По крайней мере, он был в этом абсолютно уверен, и не было рядом никого, на чьё мнение по подобным вопросам, он мог бы, обратить внимание.
На узких, заросших травой и часто заваленных ветвями дорогах провинции, представлявшей собой сплошной лес, им редко встречались люди. За всю дорогу они разминулись едва ли с десятком человек, среди коих не было ни одного имперского воина или рыцаря. Арагон не придавал этому особого значения – провинция таковой стала не очень-то и давно, прежде её населяли многочисленные племена низкорослых чернокожих существ, коих и людьми-то назвать сложно было. А с тех пор как они тут жили, а лес считался гиблым, смертельно опасным местом, прошло не особо много времени. Империя ещё не успела застроить Лесную Пущу и до конца населить её своими подданными. Однако всю дорогу казалось, что людей на дорогах и в лесу, должно встречаться больше. Причём именно солдат империи, а не её обычных, в каком-то смысле, мирных жителей.
Почему солдат практически нигде нет? Они получили ответ на этот вопрос, на полпути к Нару.
Империя ещё не обжила Лесную Пущу и провинция оставалась довольно пустынной, но первым делом, придя сюда и захватив эти густые леса, Империя укрепила своё присутствие и влияние, выстроив несколько мощных замков, имевших сильный гарнизон, в том числе и по небольшому конному отряду и пару рыцарей в придачу. Не забыла Империя и о снабжении, ещё до начала строительства, проложив временные дороги к местам строительства замков. Дороги до сих пор имели тот же вид, что и в бытность «временными», а вот замки были закончены полностью и уже много лет служили домом для имперских воинов. Не было случая, что б какой-то из замков опустел.
Прежде не было.
В тот день маленький отряд из трёх человек, вышел к лесному замку. Небольшое каменное сооружение, имевшее стену, внутренний замок и ворота. Лес на полсотни метров вокруг вырублен под корень, на стенах лафеты с баллистами и воины, несущие стражу. Ворота настежь, всё привычно, всё обычно. За тем исключением, что сейчас не видно солдат на воротах, не видно их и на стенах.
Арагон двигался вдоль вырубленной полосы леса, в тени древесных крон, за ним ехали Тиала и Кхнек, уже привычно уворачиваясь от ветвей и, наклоняясь в седле там, где от ветвей нельзя было уклониться или нельзя было отодвинуть их движением руки. Со стен замка их, конечно же, давно заметили, а всхрапывания коней, услышали. Арагон прятаться не собирался – если солдаты захотят сражения, они его получат. Им нужно лишь сказать, например, «именем империи остановитесь, и слезайте с коней!», что естественно, следует понимать не иначе как прямую угрозу и объявление намерений немедленно напасть на путников и убить их. В таком случае, Арагону не останется ничего, кроме как вступить в бой, напав первым.
