А где-то по узким улицам Нара, брели трое потерянных, молчаливых, на прохожих натыкавшихся, бедных монахов. Они выглядели столь жалко и растерянно, что некоторые прохожие вельможи, разряженные так богато, что глаза слепит от блеска их роскошных одеяний, пытались предложить несчастным помощь. Монахи отвечали ошалевшими взглядами и бессвязной речью – что-то напугало их до смерти. А может, просто поразило слишком сильно, но что может так сильно поразить человека?
Кто ж его знает…, но говорят на улицах Нара, что те монахи, всё время повторяли одно и то же.
-Истинный Воплощённый…., Истинный Воплощённый… - и так раз за разом.
Что это значит, мало кто знал, а уж к чему оно сказано, так и подавно никто и понятия не имел.
А потом и след простыл монахов тех, толи уехали, толи в кабаке каком вином упились, хотя вот говорят, что монахи те, вина не пьют – да это брешут поди. Ещё б сказали, что они с девками не спят и чёрный лотос не курят, право слово, совсем как дети, сказки-то такие по миру разносить…
***
Почти неделю, а может и больше, они добирались до провинции Лесная Пуща. Направление выбирать было легко, хотя вокруг и раскинулись бесконечные луга, живо напоминавшие собой точно такие же арийские равнины. Редкие холмы, ручьи и овраги, да крошечная роща едва живых деревьев на полдня пути, такими были эти места. Что создавало массу проблем в выборе направления. Но едва они покинули Кровавую Пустыню, Арагон взял курс на юго-восток и очень скоро они вышли к ориентиру, по которому и двигались, ни разу не сбившись с пути. Однако приближаться к этому ориентиру, Арагон не пожелал, предпочитая держать его справа, в пределах видимости, но не более того. Спутникам своим он объяснил такой выбор пути, в двух словах. Там, справа, располагалось то, что Катхен именовал Мёртвым каньоном.
Почему он «мёртвый» - Арагон не знал, но точно знал, что перейти его на лошадях нельзя, а никаких мостов или более-менее удобных спусков и подъёмов, там нет и в помине. Это он знал не понаслышке, так как много лет назад, самолично вёл в эти края небольшой отряд воинов, с вполне понятной и славной целью. Поход задумывался как удар в самое сердце Империи, с её северных границ. По пути планировалось пограбить местных крестьян или взять штурмом какую-нибудь местную крепость. С этим возникли проблемы, из-за которых Арагон до сих пор относился к сим местам с глубочайшим отвращением. Его отряд так и не нашёл никаких крепостей, даже постов сторожевых и тех нет. А для штурма единственного города в этих краях, Карфагоса стоявшего на берегу океана, у него просто недоставало воинов в отряде. Всё остальное население вблизи каньона, состояло из крестьян, живущих в редких деревушках, занимавшихся полями и пасущими скот на пастбищах. Они не имели оружия, не умели сражаться, более того, взятые в рабство, покорно следовали за своими захватчиками, почти не выражая каких-либо негативных эмоций – тогда это насторожило Арагона и его воинов. Эти люди были какими-то неправильными. Не бывают люди такими, как эти крестьяне. Уже через день пути стало ясно, что с ними не так.
Жители этих мест, были отравлены колдовством неизвестного злобного колдуна. Причём коварным, злым колдовством. Уже на первом привале эта магия сработала по полной.
Воины проснулись, стали собираться в дорогу, а их рабы лежали на земле вповалку. Такую наглость воины не поняли, но пинки и яростные крики никак не помогли – все до единого рабы умерли ночью. Причём без каких-либо видимых причин. Казалось, они просто решили, что им больше незачем жить, легли наземь, а их сердца тут же остановились. На них даже следов удушения не было, они просто умерли и всё.
А ещё, хотя это воины поняли и не сразу, лишь через несколько разграбленных селений – в этих местах, ни у кого, ни в одном доме, не было детей. Ни младенцев, ни подростков, никого, только взрослые молодые, либо пожилые люди. Однако немощных стариков, там тоже не было – на это внимание обратили, ещё позднее, чем на отсутствие детей.
Эти странности пугали на каком-то глубинном, почти инстинктивном уровне.
