Дороги Вестфаллии наполнены густым концентратом из трофеев, более чем достойных арийского меча и боевой славой сконцентрированной в самых разных воинах этой земли – не в них самих конечно, а в том, что они могли. Всего неделя битв на любой вестфаллийской дороге и он бы покрыл своё имя неувядающей боевой славой, а трофеев набрал бы столько, что мог бы в Наре целую улицу купить себе в личное владение. Да ещё бы и сдача осталась…, однако, не всё так просто и разум арийца, ныне куда более острый, чем когда-либо, на это обратил особое внимание. На тех дорогах встречались и другие персонажи, в коих нет ни славы, ни чести, с которых нормального трофея не снять, не потому что их там нет, а потому что не стоит так поступать – колдуны.
На самом деле, колдуна он увидел всего одного, после чего от дорог и стали держаться подальше, а до того момента, двигались так же в полях, но дорогу из вида не выпускали. Потом, когда колдун проследовал по каменным плитам, Арагон увёл свой крошечный отряд дальше в поля – к этому моменту он увидел достаточно, можно было двигаться в другом направлении.
Арагон не просто возвращался домой, он изучал местность, оценивал её и в том видел небольшое, но всё же утешение. Пусть он избегает сражений, словно жалкий трусливый мечник с озера Норх, но он и не идиот – нет с ним сотни крепких сынов Тара, нет при нём арийского жилета и доброй арийской стали, в разы превосходящей тот клинок, что теперь покоится на его боку. Не разумно искать боевой славы там, где ты заведомо проиграешь битву. И не найти здесь битвы, что сможет превзойти ту, где он достойно пал, сражённый мечом и колдовством могущественного воина и колдуна, сумев в предсмертной агонии, убить и его. Смерть в битве менее достойной, ныне не приемлема.
Более того – теперь, такая смерть будет для него позорной.
Но кроме этого, был и другой важный момент, который обычно, сыны Тара осуществляли в составе сотни или двух сотен воинов. В процессе, естественно, сражаясь с кем попало и, грабя всех подряд. Такие походы совершали с несколькими целями – конечно же, боевая слава, естественно, боевые трофеи, как без этого? И менее важное, для самих воинов, но весьма значимое для всего Славного города Тара - они запоминали, где были, что видели, как туда прийти и каковы воины, живущие в той земле. Часто из таких походов никто не возвращался…, сейчас Арагон подумал, что, видимо, как раз по этой причине. Сложно вести разведку малыми силами и остаться в живых, да домой вернуться с огромным обозом добычи, если ты всю дорогу воюешь, неся потери, и постоянно ищешь возможности вступить в очередную битву с первым встречным отрядом или селением.
Если бы отряды сынов Тара были меньше и поступали так же недостойно, как сейчас поступает он…, проклятье…, в общем, если бы они делали так же, то Славный город знал бы куда больше о мире вокруг и мог бы значительно расширить возможности своих боевых походов.
Эти мысли смущали его. В основном тем, что они казались очень разумными и логически верными, так и нужно было действовать, но…, разве это не слабость? Если подумать, то это просто разумное поведение. Хм…, разумное поведение – есть слабость? Арагон ощутил, как у него пульсируют виски, чуть-чуть начинает болеть где-то слева в голове. Он улыбнулся – почти знакомое ощущение. Ещё немного подумать, ещё больше напрячься и у него начнёт болеть голова, и он поймёт, как вредны и бесполезны такие мысли. Сила не в пустых размышлениях, сила – она в твоих руках, на лезвии твоего меча, сила она…, голова не заболела сильнее, пульсация в висках исчезла, мысли текли спокойной, безмятежной рекой. Он точно знал, какая тактика в разведке местности была наиболее эффективной и правильной. Он точно знал, что хитрость, даже допущенная лишь в некоторых случаях, приносит больше трофеев, больше побед, чем постоянные атаки на всё подряд.
Но ведь не в одной победе заключена боевая слава. Хитрость не является доказательством силы.
Доказательством силы, может быть только сила.
А, кроме силы, иных аргументов нет и быть не может.
Потому что сильный остаётся в веках, его имя помнят и чтят, имена сильных запечатлены в боевых песнях. А что бывает со слабыми?
Они рождаются. Они умирают. Всё.
Арагон постарался выбросить эти мысли прочь – разум вступал в противоречия с тем, во что он всегда верил, что было основной жизни всего Славного города и всех его сынов.
Лучше подумать о том, что он видел ещё за этот длинный день, проведённый в седле.
Множество селений – не маленьких деревень с развалюшками и покосившимися заборами, а крупные посёлки с добротными, богато украшенными домами. Самая маленькая из увиденных деревень, могла бы сойти за преуспевающий богатый посёлок империи Пиренеи. Что уж говорить о городе Лотноре, который давно остался далеко позади. Там и вовсе, от одного взгляда слюнки наворачиваются, да руки чешутся обнажить меч и пойти в бой.
