Кроме того – замки и заставы. Все как на подбор. Взятие любого замка, да даже сторожевой башни или заставы, имевших куда меньше укреплений, могло бы считаться подвигом достойным лучших сынов Тара. Не говоря уже о трофеях. Если в поселении можно взять рабов, золото, еду, да много чего, то в любом замке, трофеи тоже есть. Просто они другие – доспехи, оружие, металлы, инструменты и самое главное – боевая слава.
Будь у Арагона хотя бы сотня воинов, он, не задумываясь, начал бы штурм первого попавшегося вестфаллийского замка. Но чего нет, того нет. А погибнуть здесь, не отомстив, погибнув в битве, где он может, и убить никого не успеет, погибнуть без надежды на погребальный костёр и то, что о его смерти расскажут – это далеко не лучшая судьба.
Арагон запоминал и оценивал, ведь теперь нет никаких сомнений – сыны Нара придут на эти земли, здесь их мечи напьются крови достойных врагов, а их имена, останутся в веках.
Если конечно, в Нар вернётся тот, кто расскажет об этой достойной земле. Боевые песни о богатстве и силе Вестфаллии давно превратились в нечто вроде туманной легенды. Уже для сынов Тара это легенды, а подрастающие воины Нара и вовсе не смогут воспринять их достаточно полно. Он просто обязан вернуться – он ответственен не только перед первым поколением сынов Нара.
На нём лежит ответственность за все их будущие славные сражения. Сыны Нара должны сражаться на этой земле и взять те богатые трофеи, что она предлагает.
Эта мысль немного успокоила и подозрения, что своей скрытностью, он покрывает себя несмываемым позором, слегка поутихли. Вполне вероятно, что в этом позоре, позора-то и нет.
В крайнем случае, он принесёт доказательство силы, достойное его позора.
Арагон откусил кусочек мяса, прожевал, проглотил. Хмуро глянул на это холодное, но вкусное мясо. Странно – ему не хотелось есть. За весь день ни крошки не проглотил, а есть не хочется. Только по привычке он сейчас поел.
Всегда так было – после похода, если еда есть, нужно её съесть, потому что силы должны быть всегда. Голодный воин может сражаться, но сытый воин, сражается лучше. Впрочем, этот момент, среди сынов Тара, всегда оставался спорным. С одной стороны, сытый воин лучше сражается. С другой, голодный воин получивший рану в живот, имеет больше шансов выжить после ранения.
Порой разговоры на подобную тему переходили в мордобой или дуэль, где следовало оставить глубокий порез, где убийство противника, считалось поражением, признанием своей неуклюжести и слабости во владении оружием. Но чаще они сводились к очевидному и обычному ответу для подобных спорных случаев. Голодный или сытый воин идёт в бой – не важно, это и не хорошо и не плохо. Потому что голодный хуже сражается – это плохо, но реже умирает от ран в живот – это хорошо. Потому что сытый лучше сражается – это хорошо, но чаще умирает от ран в живот – это плохо. А, в итоге, это ни хорошо и ни плохо…
Арагон поднялся на ноги, бросив в рот последний кусок мяса. Прищурившись, он медленно поворачивал голову, вглядываясь в совершенно безмятежные равнины, подсвеченные красивым, самую чуточку рубиновым закатом.
-Командир? – Тихо произнесла Тиала, тоже поднимаясь на ноги. Кхнек последовал её примеру.
Когда Арагон обнажил меч, они поступили так же.
-Что-то не так. – Произнёс ариец и резко повернул голову, после чего замер. Он смотрел туда, откуда они пришли, где сейчас, в безмятежности полной, щипали травку их лошади, купленные в городских конюшнях Лотнора.
В тот же миг, всё и произошло.
В десятке метров вниз по пологому склону холма поросшего густой травой, воздух осветился зелёным сиянием и в тот же миг испуганно заржали лошади Арагона и его спутников. А спустя мгновение, словно из ничего, на склоне возникли три десятка воинов в чешуйчатых доспехах, позади коих, стоял высокий человек в балахоне. Этот человек вытянул руку вперёд, словно закрываясь от удара в лицо. На его балахоне зелёным светом сияют странные символы, а на перекошенном лице словно бы воцарился ужас. Как бы подтверждая выражение лица, он истошно завопил.
-Колдун разрушил мои чары! Стреляйте! Стреляйте, пока он не погубил нас!!!
Арагон быстро огляделся, но второго колдуна не увидел. Непонятно. А вот по поводу «стреляйте», всё гораздо проще – тут только они трое и эти воины, в одинаковой броне.
Только чем они стрелять будут? Ни у кого луков нет.
Ответ пришёл мгновенно – как один вестфаллийские воины подняли магические арбалеты. Грянул страшный грохот, склон холма заволокло дымом. Казалось, сейчас всех троих сметёт эта странная, даже причудливая магия, заключённая в неудобной конструкции из металла и дерева. Однако.
-Аааа! – Взвыл колдун, закрыв лицо локтем. Второй рукой он ткнул пальцем вперёд и вверх, туда же посмотрели и Арагон, и его спутники, и воины. Вершину холма окружило зеленоватое свечение, едва различимое у земли, и явственно видное на высоте. Там же, в этом свечении, повисли три десятка металлических шариков – зачарованные снаряды магического оружия, сейчас разряженного и бесполезного.
