После чего, Арагон выплюнул нос и кусочки хрящей поверженного врага и издал громовой рёв, вызванный не только яростью битвы, но и тем вопиющим, на редкость подлым фактом, что его спутники тоже сражались с вестфаллицами, катастрофически быстро сокращая их поголовье.
Он с кем драться будет, если они тут всех убьют? Что за низость с их стороны?!
Впрочем, он напрасно оскорбился - в тот же миг, Кхнек получил от кого-то плечом в грудь, пошатнулся и, не успев упасть, был пронзён насквозь сразу тремя клинками. Парень свалился наземь, уже будучи мёртв – тут никаких сомнений, с таким ранами не живут даже арийцы. Бедняге одновременно проткнули сердце, лёгкие и печень.
Алая продолжила сражаться, как и прежде – выверенными, отточенными движениями, двигаясь по полю боя в какой-то странной стойке. Она лавировала между своими врагами, стараясь не допускать, что бы кто-то зашёл ей за спину, и не наносила удар, если не была уверена в том, что он убьёт противника. С холодной головой, почти без эмоций, она наносила раны своим врагам, иногда раны смертельные и продолжала танцевать – именно так, Алая не сражалась, она исполняла какой-то танец, может быть танец смерти. Прекрасный, особо не сущий смерть, просто холодный бездушный танец…
Сражаться так, это всё равно, что плюнуть в клинок собственного меча, годами служившего тебе верой и правдой. Алая, она хоть и Алая, а всё равно ведь баба. Но ей можно, ей не нужны доказательства силы – она сама по себе является доказательством силы.
Её действия не отнимали у него слишком много боевой славы. Пусть сражается, раз так хочется, может быть, ей даже повезёт пасть в этом бою и отправиться на поиски приличного, мужского, тела.
Несколько воинов бросились в атаку на арийца, один опередил прочих, грамотно и ловко размахивая клинком прямо перед собой – он создал такой вихрь из острой стали, что и Арагон не смог бы пробить его, не рискуя получить резаную рану на руке или шее.
Так зачем пробивать этот стальной вихрь? Ариец зарычал и с силой пнул в колено – стойки стойками, а битва это тебе не тренировочный плац, тут у врага твоего задача только одна, тебя убить.
Удар достиг цели, ариец занёс меч для отточенного десятками лет сражений удара и нанёс его – по воздуху. Воин, за спиной коего были сотни битв и множество доказательств силы, промахнулся!
Но не совсем. В его промахе, в сущности не было его вины – это всё проклятый колдун.
Дело в том, что после такого удара в колено человек испытывает резкую боль, вскрикивает и падает вперёд. Особенно если в этот момент двигался вперёд. Так было бы и сейчас, но Арагон стал намного сильнее. Вместо крайне болезненной травмы колена, какую должен был вызвать его пинок, колено его противника сломалось как сухая тростинка. Наголенник выгнуло дугой, ногу согнуло в обратную сторону под резким углом, солдат рухнул вперёд, куда и должен был, но с большей скоростью и не так далеко вперёд, как это должно было быть. В итоге, удар мечом, призванный разрубить шею искалеченного противника, прошёл выше, не задев даже шлем истошно воющего бедняги, ногу коего, уже вряд ли можно будет излечить – такое ни один костоправ на место не поставит. Разве что к колдунам обратиться.
Из-за своего промаха и вызванного этим мимолётного удивления, ариец не успел отступить в сторону, когда один из солдат, двигавшийся за павшим собратом, ловким выпадом меча, сумел достать его. Лезвие клинка распороло рубашку и оставило на плече глубокий, длинный порез.
Арагон тут же отпрыгнул в сторону и попытался унять свои эмоции – он должен контролировать свою силу, он должен…, всё исчезло мгновенно. Разум холоден, как лёд и чист как слеза младенца.
От новой вспышки удивления ариец не сумел отразить поток обрушившихся на него ударов, и вынужден был отступить ещё дальше, теперь уже с тремя длинными глубокими порезами на теле.
Такое непотребство вызвало в нём толику страха и целую прорву гнева на колдуна, на себя, на вестфаллийцев и весь этот мир. Спустя мгновение, бешено ревя, словно взрослый бык только что заполучивший новенькое клеймо на филейную часть, Арагон ринулся в бой с удвоенной энергией, больше не пытаясь гасить своего боевого безумия и контролировать свою силу. В итоге, оружие он потерял спустя пару секунд, но не отчаялся, проломил кулаком чьё-то лицо, подхватил меч упавший наземь, после третьего удара потерял и его – лезвие распороло противника от плеча до таза, где и застряло. Весь в крови, ревущий безумно, арийский воитель, впервые за многие десятки лет, сражался на землях благословенной империи и проливал кровь её благочестивых граждан.
В конце концов, живых врагов не осталось.
Лежит среди изрубленных тел Кхнек, мечи из него торчат как иголки из ежа. Тиала стоит на краю поля, залитого кровью, бесстрастная, спокойная, с единственной раной в плече.
И ариец, весь в порезах и крови, стоит в самом центре усыпанного трупами поля. Сокрушённо качая головой, смотрит он на мёртвых воинов Вестфаллии. Сокрушается он по поводу множества собственноручно изуродованных доспехов и поломанных мечей и кинжалов.
